– Слепого быка для жертвенного пира заколем, чтоб враги путей не нашли.
– Ага, – сказал Светел.
– Ты к чему клонишь, брат, не пойму?
– А к тому, что не худо бы нам в Твёрже свою дружину уставить. Хоть младшую, если старики слушать не захотят.
– Другие вроде не помышляют…
– Другие нам не указ. А мы вот помыслим! И сотворим! И не такую, как у Ялмака. Правскую! По сердцу себе! По чести прадедовской!
Гарко даже остановился.
– Вона куда хватил! – и догадался, прищурился: – Воеводой, знамо, метишь?
– Не, брат. – Светел мотнул головой, глянул исподлобья, упрямо, глаза горели. – Сам воеводой ходи. Я что… я гусляром при тебе, боевым маячником, пока братёнок мужает.
Гарко задумался.
– Ну! – пристукнул в ладонь кулаком, рукавица о рукавицу. – Значит, другой раз рогожникам зададим! Не уйдут даром!
Светел продолжал, не слушая:
– А Зарника подвоеводой к тебе. Чтобы правой рукой был, заменить умел, коли придётся.
– И знамя сделаем!
Гарко уже перебирал хищных птиц, рыб, зверей, каких мог вспомнить.
– Снегиря, – сказал Светел.
– Почему?
– А я знаю! – подбежал Жогушка. – Я расскажу!
– После расскажешь. Науку воинскую у кого переймём?
– Сами обретём.
– Пожалуй, – усомнился Гарко.
– Ну хоть «мама» кричать не будем, если вдруг что.
Помолчали.
– А после? – спросил Гарко. – Как натешимся берестяными шеломами? Сколько было у нас игр, все помалу прискучили.
– Это не игра…
– Всё равно прискучит. Ещё ты, коновод, на сторону глядишь. Вот уйдёшь, ребята и разбредутся.
Светел числил себя тугодумом. Однако сказанное было так неправильно, нехорошо, невозможно, что его осенило:
– А у дяди Шабарши благословения испросим опасного промысла поискать!
Гарко даже остановился.
– Ух ты, – всего и сумел выговорить.
Светел продолжал, глаза разгорелись:
– Помнишь, купца Бакуню Дегтяря в Торожихе ждали, не дождались? Мы бы другого такого на Светыни встретили. Не трусил чтоб.
– И на левый берег выбежать можно. Загодя сговорившись.
– Как станем воинством искусны, всё как есть и разведаем.
– Кайтар! С Кайтаром уговоримся!
– Да он и так не боится ничего.
Теперь глаза горели уже у обоих. Сколько всего! Какая жизнь впереди!
