– Не хвались, на рать идучи, – гудел в ответ Сеггар. – Которой честью разведаться вздумал?
– А мы, как на пиру, с малой чаши начнём. Ты, я вижу, отрока взял, так и у меня молодчик Посвящения чает. Сравнятся пусть, а там, глядишь, уже мы с тобой разохотимся жилы обмять.
Все посмотрели на Светела. «Отрекутся. Куда на меня такого честь возлагать…» А у самого вострепетал живчик надежды.
– Мой – справный гусляр, – сказал Сеггар.
Коготковичи стали смеяться.
– Удивил! Так наш тоже. Твой пока ещё шпенёчки подкрутит, а наш, наготове стоя, пальцы морозит.
Щуплого беловолосого парня потянули вперёд, переняли заботу о суложи воеводы. Светел, уже тянувший из санок полстку с Обидными, метнул взглядом на соперника…
Из памяти тотчас выдуло всё, чем мыслил заняться.
Отрок нёс вагуду, какой Светел никогда в руках не держал, лишь изображение видел.
Где видел? А на щите славнука, что много поколений сберегали Пеньки.
Маленький толстый лук, унизанный десятком тетив…
Захлестнул восторг чуда, редкостного и святого. Светел с двадцати шагов понял: певчее дерево было старым. Не на его, Светела, веку впервые струнами зазвучало. Может, даже не на веку Ерги Коренихи. Наследие, чтобы в божнице хранить, снимая лишь для праздника Рождения Мира, когда кипит мужской удалью боевой Круг… уж не по кружалам перепутным таскать, ввергая в скверну и бедствия…
Чего не отдал бы Светел за позволение прикоснуться, в ладонях понежить!
Беловолосый держал искру Прежних без трепета, как самую обычную дуделку или брунчалку. И вряд ли собирался души за облака возносить.
Шустрые заменки между делом раскупорили воеводские сани. Облачили Сеггара в поддоспешник. Взялись за броню…
Потыка кивнул белобрысому. Отрок начал играть.
Голос у древней пе́сницы оказался точно такой, какого подспудно ждал Светел. Серебряный, лебединый и звёздный.
Эту песню вспоминали на Коновом Вене, ожидая назавтра войны с Ойдриговичами. Светел тоже её знал. Сам не пел: было больно. Вместо жестокого царя неизменно виделся парень, мало не причинивший смерть Рыжику. Тот был, правда, не жарый волосом, как дети всех андархских владык, просто медный. В том ли суть! Светел знал: если где-нибудь встретит, не ошибётся. «Покажу, как без дела стрелами бить…»
Между тем против древнего царя ополчился весь поруганный мир:
Коготкович заглушил струны.
– Чем ответишь? – крикнул весело, зная: спел на славу.
Обе дружины снова посмотрели на Светела. Светел очнулся и с ужасом вспомнил: Обидные так и лежали не налаженные. Он вслепую бросился к саночкам.
– Станет ждать тебя воевода! – досадливо фыркнула Ильгра.
Сеггар застёгивал нащёчники. Будь Светел готов состязаться, может, нашёл бы предлог повременить. А так – нет.
– Наша взяла. До горы! – обрадовались коготковичи.
