Родька вместо ответа посмотрел на Параскиного дядю. Тот поднял с лавки шкалик и ушел за занавеску. Пока он ходил, Родька молча смотрел в сторону.
Дядя вернулся, Родька выпил и сказал:
— Белый цесарь была эта шахмата.
— И что? — спросил Маркел.
— И ничего! — сердито сказал Родька. — Цесарь упал, и государь сразу за ним. Ух, я тогда напугался! Отскочил к стене, стою, трясусь и думаю, сейчас государь поднимется и грозно скажет: «Это все ты, Родька, виноват, фу, как от тебя разит, я аж чуть не задохнулся насмерть!» И я стою, трясусь. А он не поднимается. Тут Бельский вдруг кричит: «Попа зовите! Где Федоска?!» Вбегает Федоска, государев духовник, и сразу к государю, руку ему вот так поднял и говорит: «Чего же вы, псы?!» Ну, и еще прибавил всяко.
— А шахмата? — спросил Маркел.
— Какая шахмата?
— Белый цесарь. Она что?
— Так она упала вместе с государем! — сердито сказал Родька. — Я же говорил!
— И там так до сих пор валяется?
— Нет, не валяется, — ответил Родька. — Я после приходил, смотрел. И даже рукой пощупал. Нет там ничего!
— Так, может, Спирька подобрал? — спросил Параскин дядя.
— Может, и Спирька, — сказал Родька. — А может, и кто другой. Да только я здесь при чем? Иди к Спирьке и у него спрашивай. Он там сторож, а не я.
— Та-ак! — сказал Параскин дядя. — Понятно…
И посмотрел на Маркела. Маркел смотрел на Родьку. Родька опять лег на лавку и закрыл глаза.
— Родя! — сказал Параскин дядя. — Родя! — И стал трясти его за плечо. — Как тебе, Родя, не совестно! Чьи это шахматы, твои или его?!
Но Родька уже опять лежал, как мертвый. Параскин дядя оставил его в покое, посидел, подумал и сказал:
— Ну, что, может, и вправду сходить к Спирьке?
Маркел согласно кивнул.
Параскин дядя взял со стола свою плошку, они вышли, Маркел опять закрыл дверь на метлу, и они пошли к Спирьке. Параскин дядя сразу стал о нем рассказывать, и из его слов получалась, что Спирька, или Спиридон Фомич, комнатный государев сторож, был человек богатый. Государь же часто его жаловал, вот и была у Спирьки деревенька под Смоленском, и там жили его домашние. А сам Спирька безвыездно жил здесь, в царском дворце, в тесной каморке, кормился впроголодь, одевался как попало, и из-за этого все его звали Старый Жила.
— Да ты сам это сейчас увидишь, — продолжал Параскин дядя. — Бывают же такие люди! А вот государь его любил. Такой, говорил, не продаст, поскупится.
И Параскин дядя, отсмеявшись, сразу же начал рассказывать о том, как Спирька ходил в ряды покупать себе новые сапоги.
Но дорассказать не успел, потому что они уже пришли. Даже дверь у Спирьки, подумал Маркел, была низенькая, узкая. Параскин дядя постучал в нее условным стуком, после стукнул еще раз и сказал вполголоса:
— Спиря, это я, Тимоха. Не гневи меня.
Только тогда Спирька открыл, и то не сразу. С виду Спирька был ничем не примечательный, и одет он был в самый обычный халат. Серый он весь, вот что, подумал Маркел, мимо такого пройдешь и не заметишь.
— Дело какое? — спросил Спирька, стоя прямо на пороге.
Маркел молча пошел на него. Спирька так же молча отступил. Маркел и Параскин дядя вошли к Спирьке. Горница там была почти пустая. Один сундук, две лавки, один стол, одна божница, и та небольшая. Куда он все прячет, подумал Маркел. Спирька стоял посреди горницы и держал руки при груди.
— Дело какое? — опять спросил он.
— Да, дело, — ответил Маркел, достал овчинку, показал ее и строгим голосом прибавил: — Пропажа объявилась. И на тебя все показывают.
— Как это на меня? И кто? — с явной опаской спросил Спирька.
— Кто, кто? Все! — еще строже продолжил Маркел. И вдруг почти мягко спросил: — Когда государь помирал, ты где был?
— Здесь, — ответил Спирька. — А после сразу туда побежал.
— Ну, прибежал, и что?
— Помогал обряжать.
— А еще?!
— Прибирал.
— Что прибирал?
— Ну, — сказал Спирька, морща лоб. — Кубки прибирал. Блюдо. Шахматы.
— И все чин по чину, счет по счету?!
— А как же. У нас с этим строго. До смерти!
— Ага! — радостно сказал Маркел и еще радостней спросил: — А шахматы куда прибрал?
— В сундук. Как и всегда, в красный сундук, в игроцкий, тот, что в углу, и ключ при мне. Никому его я не давал. Да никто его у меня и не спрашивал.
— Покажи!
Спирька распахнул халат и там снял с пояса связку ключей (а еще несколько других связок осталось) и показал Маркелу. Маркел взял связку и спросил:
— Который?
Спирька выбрал один из ключей. Маркел строго сказал:
— Веди. Показывай нам тот сундук. Оттуда одна шахмата пропала, вот что. А голова у нее была золотая, говорят. И ты эту голову украл, пока там была неразбериха, царя прибирали.
— Да что ты! — громко сказал Спирька. — Да чтобы я когда чего?
— А чего ты так шумишь? — строго спросил Маркел. — Если там все на месте, то проверим и сразу отпустим, вот и все. Веди!
Спирька тяжело вздохнул и посмотрел на Параскиного дядю. Тот только развел руками.
— Ладно, — сказал Спирька. — Пойдем. Если нас туда пропустят.
— Это уже тебе об этом печалиться, — сказал Маркел. — Потому что, если не пропустят, я тебя к себе сведу. В приказ. — Помолчал и прибавил: — На дыбу!
