Будет только этот лёд на Енисее. Будут вышки газовые да нефтяные по Таймыру, да комбинат норильский рядышком. А через сто лет, а, может, и раньше не будет ни песцов, ни куропаток, даже косточек их не сохранится. Какие там косточки у песцов да куропаток! Куропатки — это же не мамонты…
Грустно стало как-то. Ну, ладно…
Интересно, как там Кеша мой? Вспоминает меня? Думаю, вспоминает. Каждый раз, когда я возвращаюсь из таких путешествий, нахожу какую-нибудь свою книгу с исцарапанной обложкой. Это мой котейка, скучая, гладит когтистой лапой моё имя на обложке.
Хорошо, что пара моих фотографий за стеклами на стене висят…
Наши окраинные северные земли описывали отчаянные и смелые люди. Ну, представьте: пешком, на лыжах, на собаках, в полярную ночь и в жестокий мороз шли и шли они, смотрели, запоминали, изучали, записывали. Этими данными до сих пор мы пользуемся.
Многие из них были романтиками, то есть мечтателями-искателями. Да нет, не так. Все они были романтиками! Но вот один или несколько из них были самыми-самыми романтиками!
Вот почему я так подумал.
На штурманской карте Енисея много островов. На четыре из них я сразу обратил внимание. Да и вы бы тоже. Вот эти острова, с севера на юг, как мы и проходили их: остров Мечты, остров Поисков, потом остров Дерзаний и остров Открытий. Ну, мне и подумалось вот что.
Плывут люди на лодке, ищут что-то. Смотрят — остров. Ну, мечтают они, сейчас найдём. Ага, нашли! Пусто. Пошли они дальше, а остров так и назвали — остров Мечты. Смотрят опять остров, снова искали-искали, искали-искали, ничего! Остров Поисков. Высадились на третий. Говорят: «Что-то мы слишком осторожными были, надо активнее, дерзновеннее!» Снова пусто, а остров — Дерзаний. На четвёртом сидят унылые, костёр затухает, тоска… Один говорит: «Пойду хвороста поищу». И вдруг кричит: «Ура! Есть!» Вот тут-то они нашли то, что нужно, открыли то, что искали. А остров — Открытий!
Есть тут остров Чаяшный, наверно на нём чаяния и надежды сбываются. Даже нашёл я на Енисее остров — однофамильный моей хорошей приятельницы. Называть её не буду, она известный человек. Ещё подумаете, что я специально придумал. Но ей позвонил. Говорю: «Алла Юрьевна, я на Енисее остров вашего имени нашёл. И протоку тоже».
Обещала поехать посмотреть. Там её далёкие предки вроде жили. Вдруг кто-то из них открыл этот остров? Вот радость-то будет!
Поставив «Заполярный» под разгрузку, сами встали метрах в трёхстах от высокого берега Енисея. Из-за него и город Дудинка не был виден, только огромные ёмкости по краю берега.
В иллюминатор каюты вовсю светило солнышко. Выглянул — Енисей сверкал снегом и льдом! Красотища!
Сразу вспомнились строчки Пушкина: «Мороз и солнце — день чудесный!» Погулять бы! Но уходить с ледокола нельзя, а по палубе — пожалуйста.
У вахтенного штурмана узнал погоду: минус сорок, ветер южный, 6 метров в секунду. Желания гулять поубавилось, но успокаивал южный ветер. Не северный же!
Тепло одевшись, накинув капюшон, вышел на палубу. Ну, ничего себе! Какое обманчивое солнышко и южный ветер. Но не возвращаться же!
Спрятав нос в воротник куртки, пошёл топтать палубу, думая об Александре Сергеевиче:
— Да, Дудинка — не Болдино. При минус сорока другие стихи придумываются:
Уж простите меня, Александр Сергеевич! По поводу льдинок под носом — преувеличил. Это Дудинка рифму потянула, но у меня усы обледенели, брови заиндевели, ресницы слипались от мороза. Всё, в каюту!
Вот так, благодаря Пушкину, я целых 20 минут при сорокаградусном морозе дышал воздухом, пока сочинял этот стишок.
Спасибо за прогулку, Александр Сергеевич! Мы ещё долго будем благодарить вас!
Пока ждем загрузки «Заполярного», решил погулять по городу с фотоаппаратом. Но сказав «погулять», я погорячился. При 25-градусном морозе и ветре 20 метров в секунду не разгуляешься!
По сходной цене договорился с таксистом. Поехали.
Удивляться начал сразу в такси. Такси было марки «мерседес».
— А тут у многих такие, — сказал таксист. Он и сам удивил меня. 30 лет назад приехал сюда из Баку! Вот это да! Где баку с Каспийским морем и виноградом, а где Дудинка с замёрзшим Енисеем и морошкой, если повезёт с погодой.
А потом подумал: «А чего удивляться? Понравилось человеку. Я вон тоже 33 года назад приехал из Ленинграда в Заполярье и живу…»
Ну, едем. Опять удивительно: нет детей и собак. Таксист объяснил:
— Дети в школах и в садиках, а собак бездомных вообще нет. Неделю назад было минус 47. Какая собака выживет?
Сбоку улиц — двухметровые отвалы снега, но удивительно: асфальт на улицах безо льда и снега! У нас бы так…
