Царства смерти полностью

Тысяча семьсот кровных кланов.

Я потупил взгляд на энарский зеленый мрамор. Спустя полминуты сообразил, что забыл дышать.

День наконец настал. Роковой день. Повернув голову, я провожал взглядом вереницу князей, появившуюся из башни с противоположной стороны. Один за другим вожди и их свита выходили из дальней башни и ступали на центральную дорогу, прежде чем свернуть к храму черепа. Только клан Пророка, только итани Дораяика еще ждали под лестницей. Сириани должен был пройти последним. Это место было почетным; тот, кто шел последним, внушал остальным страх. Вдали раздался нечеловеческий вой; видно было плохо, но я различил выстроившихся вдоль всего маршрута вооруженных сьельсинов в масках, потрясающих флагами своих племен.

Храма и колонн было не видать, но я знал, что меня ждет.

Я уже проходил этим путем.

За спиной раздался резкий холодный оклик, и мой сопровождающий распластался на земле. Четверо стражников, державших меня, вытянулись в струнку. Тяжелые цепи, сковавшие меня по рукам и ногам, громко лязгнули. С лестницы донеслась знакомая металлическая поступь, и, повернувшись, я увидел тонкие бронированные плечи и высокий белый гребень генерала-вайядана Вати.

– Raka uelacyr jujia, – сказало оно солдатам-химерам, приказывая быть наготове. – Yelnun.

«Он идет».

Генерал повернул голову-башню, осматривая демонов, скахари и сотрудников МИНОСа.

– Выступаем сразу за Нетанебо!

Нетанебо наверняка было именем одного из вождей.

– Aya! – отозвались солдаты, притопнув.

Великий князь появился последним. Он должен был прибыть в храм Элу, когда все остальные соберутся, когда везде будет порядок. Сириани нужно было внимание, он хотел, чтобы все воины кровных кланов увидели его величие и его могучую свиту из воинов и колдунов.

Генерал больше не отдавал команд и повернулся ко мне. У него не было лица, но я почувствовал в его тоне фантомную улыбку.

– Oimn Belu, тебе выпала великая честь, – произнесла химера на стандартном.

– Как жареному ягненку на праздничном столе, – сухо парировал я, глядя мимо великана на тусклое серое солнце. – Но ягненок наверняка предпочел бы свободно пастись.

Я заметил, как за спиной генерала ухмыльнулся Урбейн.

Вати наклонило голову:

– Ты будешь последним аэтой среди паломников, не считая Великого.

Оно откинуло за спину белый плащ, приоткрыв лазурную тунику, и когтистыми пальцами отвязало примотанный к руке сверток:

– Подарок от Великого. Sha ti-Aeta, ti-Aeta.

«От одного аэты другому».

Генерал сунул сверток мне в руки.

Он был легким, из черного шелка. У меня проскочила безумная мысль о том, что Пророк вернул мне мой меч. Но я понял на ощупь, что внутри ничего нет. Это была просто свернутая ткань.

– Что это?

Генерал жестом показал, что мне следует развернуть. Я не без труда – спасибо кандалам – сделал это.

Это был плащ из иринира, тончайшего сьельсинского шелка, плотный и черный как ночь. Развернувшись, он затрепыхался на ветру над зеленым мрамором у меня под ногами. В бледном солнечном свете ярко засияла алая, как артериальная кровь, вышивка.

Мои цвета. Я посмотрел в горящие искусственные глаза Вати. Сьельсины не различали красный цвет. Я покосился на Урбейна, Северин и других колдунов. Это было их рук дело.

Повысив голос, чтобы слышала вся свита великого князя, Вати произнесло на сьельсинском:

– Это плащ для царя!

Под сводами разразился нечеловеческий хохот, и кровь застыла в моих жилах.

Выхватив у меня царственный плащ, Вати набросило его мне на плечи и закрепило. Такую же накидку, с тесным коротким воротником-стойкой и застежкой на плече, носил сам Сириани. Я вздрогнул, вспомнив о том, что в подземельях Великого конклава мне снилось, как я иду в последний путь в сьельсинском плаще.

Потрясая саблями, сьельсины завыли и заулюлюкали, словно демонические обезьяны.

– Aeta! – воскликнуло одно.

– Aeta ba-Yukajjimn! – подхватило другое.

«Царь паразитов», – перевел я.

– Царь! – насмешливо кричала толпа. – Царь! Царь!

Мое видение и реальность протянулись параллельно друг другу, будущее обратилось навстречу мне, как в великих городах Тихого. Ждать оставалось недолго. Еще чуть-чуть, и меня поведут через пустыню среди других паломников…

…чтобы встретиться с пророчеством.

– Раб, где твой хозяин? – спросил я генерала.

Вати вскинуло металлическую руку, царапнув острым когтем мне по лбу. Миг спустя я почувствовал вспышку боли, и горячая кровь потекла в глаза. Укрепленный машинами мозг существа рассчитал расстояние между нами до микрона, со сверхчеловеческой точностью проложил траекторию удара. Будь я на полдюйма ближе – и его коготь пробил бы мне череп. На полфута ближе – и от моей головы осталось бы кровавое месиво.

Я даже не заметил удара. Скорость была такова, что рука стала почти невидимой для моих зрительных нервов. Но я не пригнулся. Не уклонился. У меня даже не было времени испугаться; а теперь для этого было уже поздно. Я не собирался тешить самолюбие химеры и поэтому, несмотря на свежую кровь на лбу вдобавок к запекшейся на щеке, выступил вперед:

– Нам не пора?