– И правда! – воскликнул он, заглянув в письмо. – Ого, как интересно! – И принялся беззастенчиво разбирать сухой, угловатый, резкий почерк.
– Да читайте же вслух, – не выдержал Никита Афанасьевич. – Знаете же, что я по аглицки не столь уж силен.
В это мгновение Афоня поднял на него глаза, и Никиту Афанасьевича поразило их выражение. В них сквозил если и не страх, то величайшая обескураженность.
– Что? – мгновенно насторожился Никита Афанасьевич. – Да читайте вслух, говорено же!
Афоня повиновался:
