Эйлин и раньше напоминала Рэю божью коровку из мультика, но сейчас сходство обострилось: большие круглые глаза, лицо в обрамлении рыжих кудрей. Как странно, что посреди этого кошмара в голову лезет всякая чепуха.
— Если честно, нет, — ответил он. — Наверное, не соображаю от шока.
Стены комнаты то надвигались, то отступали. Вирус уже в Лос-Анджелесе. Эпидемия распространяется с головокружительной скоростью, а они толком не подготовились.
— Я тебе изменила. С Джастином.
— Что? — растерялся Рэй. Может, у нее тоже шок? — Не говори глупостей! — Он направился к ванной. — Пойду наберу воды.
— Да послушай ты! — Она поймала его за плечо и развернула к себе. — Я тебе изменила с Джастином.
— Изменила?
Неслыханное дело. Они с Эйлин всегда были образцовой респектабельной парой. Измены для них были явлением из другого мира.
И все-таки Эйлин изменила. Да еще и объявила об этом.
Рэя затошнило.
— И ты не нашла более подходящего момента для признания?
Эйлин опустила голову.
— Я хочу облегчить душу перед концом. Хочу, чтобы между нами не было лжи.
В груди сдавило, как будто сверху положили каменную плиту.
Ее глаза наполнились слезами.
— Прости.
Рэй сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. Нет уж, он не станет при ней плакать. Очень хотелось отыскать Джастина Шнайдера и раскрошить ему челюсть, но и этот порыв лучше сдержать.
— Ты его любишь?
— Честно говоря, не знаю… Я совсем запуталась.
Она часто заморгала.
— Если хочешь, я могу уйти.
— Так даже удобнее, правда? — отозвался Рэй. — Я тебя прогнал, значит, можно идти к Джастину с чистой совестью.
Он на секунду представил ее в объятиях Джастина. Представил, как они целуются. Еще десять минут назад он счел бы подобную картину бредом. Миллиарды людей умирают или лежат парализованными в ожидании смерти, а Эйлин вдруг приспичило сознаваться в измене.
— Знаешь что? Я тебе помогу — уйду сам. — Рэй раскинул руки в стороны. — В конце концов, дом твой. Твои родители выплатили львиную долю всей стоимости.
Эйлин замерла. На ее лице промелькнули тщательно скрываемые облегчение и надежда. Рэю стало противно.
— Но сейчас оставь меня одного. Хочу собраться спокойно.
Она протянула руку.
— Рэй, я…
Он отстранился.
— Оставь меня.
Податься ей было некуда — вирус мог подстерегать где угодно. Он обладал невероятной стойкостью и днями выживал во внешней среде. А если подышать с больным одним воздухом — считай, ты уже труп.
Эйлин беспомощно огляделась и побрела к гаражу.
Тупая боль в груди нарастала. Шутка ли, столько ударов судьбы одновременно. Над холодильником висел шкафчик, который служил им баром. Отыскав на полке бутылку водки, Рэй впервые в жизни отхлебнул прямо из горла.
Стало чуть легче. Самую малость.
Пытаясь ни о чем не думать, Рэй пошел наверх, старательно глядя себе под ноги. Стена вдоль лестницы была увешана их семейными фотографиями.
Собрав одежду и умывальные принадлежности, он вынес из подвала коричневый рюкзак со спасательным снаряжением, который они купили два месяца назад. Тогда еще все верили, что Лос-Анджелесу ничего не угрожает.
Рэй совершенно не представлял, куда идти. Уолтер наверняка его примет, но неудобно сваливаться ему на голову. Им с Лорен и без того забот хватает.
Наконец сборы были окончены, но что-то мешало сесть за руль.
Он вернулся в дом. В гостиной работал телевизор: ведущие новостей сдавленным тоном, плохо скрывающим панику, сообщали о развитии ситуации. Вирус был повсеместно: в миллионах больниц и миллиардах домов. В любой момент Рэй мог стать очередной жертвой. И ведь даже не узнаешь о болезни, пока не начнешь кивать, а тогда уже поздно. Собственно, если он инфицирован, то и сейчас поздно. Правда, они три дня не высовывали носа на улицу. Нет-нет, конечно же, он здоров!
За окном завыла сирена.
Чтобы успокоить нервы, он направился в свою фан-комнату. Почему-то в окружении коллекции, посвященной Бэтгерл, у него всегда получалось расслабиться. Некоторые экземпляры — коробку для завтрака и пластмассовую фигурку — Рэй хранил еще с юности. Коллекция была наглядным свидетельством того, что когда-то он жил без Эйлин, а значит, проживет без нее и дальше.
Если не заразится кивающим вирусом.
Зато если заразится, то оцепенеет и будет медленно умирать от обезвоживания. От одной этой мысли сердце отчаянно заколотилось.
В надежде унять накативший приступ паники Рэй стал разглядывать фотографии на стене — кадры из старого телешоу с Бэтгерл, — но на этот раз верное средство не сработало. Да и чем может помочь глянцевая бумага с типографской краской?
В рамке у края стены висел простой почтовый конверт, который Рэй берег как зеницу ока. В левом верхнем углу Хелен Андерсон своей рукой написала обратный адрес, когда возвращала ему по почте фото с автографом. На штемпеле был указан тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Почти двадцать лет назад.
