Мы вышли на главную улицу и увидели группу людей, человек восемь или девять, направлявшихся в нашу сторону. Они бежали вприпрыжку вдоль желтой разделительной полосы, пели, хлопали в ладоши, трясли бубном и смеялись, как дети. Они несли цветы, цветы украшали их волосы… и кроме этих цветов, на них не было ничего.
— Что с ними такое? — спросила я, но Николь не знала.
— Эй! — крикнула я. — Что вы делаете?
Они меня словно не заметили. Мы смотрели, как они бегут мимо нас в чем мать родила.
Следом за ними шла пожилая женщина в нормальной одежде. Вместо цветов она держала большую палку.
— О, привет, — сказала она. — Я Рут. Кажется, девочки, я вас знаю.
Она жила дальше по улице, но мама не позволяла нам беседовать с ней и даже ходить мимо ее двора, потому что у нее в окне висела пентаграмма. Я начала понимать, что в конце света есть свои преимущества: впервые в жизни я могла говорить с кем вздумается.
— Я Аннетт, — сказала я. — А это Николь. Чему они так радуются?
— Благослови их Господь, — ответила Рут, — они в раю. По крайней мере, им так кажется.
— Они думают, что это планета Икс?
— Они видят то, что хотят видеть. Мы все так делаем. Но у некоторых получается лучше прочих.
— Это херня, — заявила Николь. — Полная херня. Они трахнутые на голову.
— Это ничуть не хуже, чем спалить полгорода. Вы идете к хлебным очередям? Пожалуй, я составлю вам компанию. Мне нравится сопровождать этих лунатиков, они совершенно безобидны. Но с вами интересней беседовать.
— Ладно, — согласилась я.
— У нас есть пушка, — добавила Николь.
Пункт раздачи оказался длинным грязным рядом складных столов, за которыми трудились муниципальные служащие и волонтеры под охраной солдат. Мы стояли в очереди, а солдаты ходили взад-вперед с тяжелыми винтовками наперевес.
Рут это ничуть не испугало. Она тут же завязала беседу с ближайшим солдатом, на вид совсем ребенком.
— Молодой человек, — сказала она, — вам еще рановато служить в армии.
— Мне восемнадцать, мадам, — усмехнулся он.
— Боже мой. С каждым годом все молодеют и молодеют.
— Я только что записался, — сообщил солдат. Он действительно выглядел очень юным, едва ли старше меня. Паренек со Среднего Запада, с голубыми глазами, светло-каштановыми волосами и чистым, свежим лицом. — Сразу как услышал речь президента, про то, что будет война. Я думал, мы будем сражаться с пришельцами, но вместо этого нас два дня обучали, а потом отправили сюда, охранять линии снабжения и поддерживать порядок.
— Не сомневаюсь, ты скоро увидишь своих пришельцев, — сказала Рут.
— Очень на это надеюсь, — ответил он. Видимо, ему хотелось поговорить с нами, ведь он был таким молодым и так далеко от дома. — Я слышал, ожидается крупная атака. Где-то рядом. В Чикаго или в Сент-Луисе. Мы будем наготове! Можете на нас рассчитывать!
Нам, голодным оборванцам, ждавшим белого хлеба с правительственным сыром, эта идея вовсе не показалась такой прекрасной, и тихий стон ужаса прокатился по очереди. Мы лишились электричества, половина города сгорела, наши родственники погибли или пропали без вести — а теперь еще и пришельцы собрались нас атаковать? Это переходило все границы.
— А знаете что еще? — продолжил молодой солдат. — Я слышал про повстанцев. Людей, которые не верят в пришельцев. С ними нам тоже нужно разобраться. Так что идет война на два фронта. Мне этого не понять. У нас есть враг, настоящий враг. Как нацисты, только хуже. Говорят, они похожи на ходячих лягушек.
— Ладно, ладно, — сказал его командир, подходя сзади и хлопая парня по плечу. — Хватит сказок. Надо работать.
Наш солдатик глупо ухмыльнулся, отдал честь Рут и зашагал к началу очереди.
Той ночью были атакованы города в Индии, Китае и Бразилии. Все это показали по телевизору: рушащиеся здания, пылающие деревья, изуродованные архитектурные пейзажи. Озера ревущего огня. И паникующих людей, которые бегали и кричали, пока все, что было им дорого, обращалось в пепел. Телекомментаторы молчали. Лишь смотрели вместе со всеми, бледные и напуганные.
После хлебной очереди Николь пошла за мной к нашему дому. Сперва я боялась приводить ее, но она была юной и симпатичной, а среди повстанцев были преимущественно мужчины, так что они не возражали. Она сразу отдала своего младенца Джейн, а мужчины вручили ей пистолет. Сейчас она сидела среди них, жадно наклонившись вперед, и смотрела хаос по телевизору.
Они не боялись. Они заявили, что это подделка, очередная фальшивка. Операция под чужим флагом, сказали они.
— Что это значит? — спросила Николь, и Здоровяк Дуг объяснил.
— Но ведь люди погибли по-настоящему? — спросила я. Мне никто не ответил.
Я отнесла обед Джейн и детишкам наверх. Они все умирали с голоду, потому что некому было готовить еду, да и не из чего. Тимми бросился к тарелке, словно дикий волк, но Джейн оказалась быстрее и шлепнула его.
—
Я подчинилась.
