— Я так думаю, они выбрали сочетание взрывного роста, огненного дыхания, свирепости и быстрой регенерации, — сказала Мэдди. — Каждый раз, когда мы рассекаем одного, его место занимают два новых.
Они слышали, как противники смеются и делают ставки на то, как долго они продержатся.
Мэдди и Дэвид вместе припадали к земле, прячась за драконьей чешуйкой от огненных струй. В промежутках они пытались оглушить кроликов координированными ударами кулаков и битами — но не топором. Затем стали бегать по полю так, чтобы активные кролики плевались огнем в своих оглушенных клонов, так как, по-видимому, это был единственный способ сдержать их быструю регенерацию. Но совсем не пользоваться топориком Дэвида не удавалось, потому что кролики двигались быстро и часто оказывались слишком близко к ним. Поэтому их окружало все больше и больше кроликов, пока в конце концов адамантовый щит не сгорел и кролики их не одолели.
— Это было нечестно! — сказала Мэдди.
<Дэвид> Они держались в рамках правил. Они просто нашли хороший хак.
— Но мы побеждали!
<Дэвид>
Мэдди мысленно перевела смысл смайликов: «Молодец, дочь. Наша битва с кроликами навечно останется жить в легендах».
Она представила себе, как отец произносит эти слова с торжественной интонацией, и рассмеялась.
— Эта битва прославится так же, как последняя схватка Виглава и Беовульфа.
<Дэвид> Вот, другое дело.
— Спасибо, что нашел для меня время, папа.
<Дэвид> Мне пора. Поджигатели войны не дают нам передышки.
И в одно мгновение окошко чата погасло. Отец уже был где-то далеко в эфире.
Было время, когда Мэдди и ее отец играли в видеоигры каждые выходные. Теперь, когда его больше нет в живых, такая возможность выпадала нечасто.
В Пенсильвании, в деревенском доме бабушки, жизнь была тихой и мирной как никогда, но заголовки в персональном дайджесте новостей Мэдди с каждым днем становились все мрачнее.
Государства, бряцая саблями, угрожали друг другу. Фондовый рынок снова обвалился. По телевизору выступали краснолицые эксперты; они кричали и дико жестикулировали, но большинство людей не слишком беспокоилось — мир просто переживает очередной спад в цикле подъемов и провалов, а мировая экономика слишком интегрирована, слишком сложна, чтобы вдруг развалиться. Возможно, придется потуже затянуть пояса и немного потерпеть, но хорошие времена наверняка скоро вернутся.
Но Мэдди знала, что это вестники приближающегося шторма. Ее отец был одним из десятков человеческих сознаний, в тайне от всего мира загруженных в компьютерную сеть — в ходе эксперимента оборонных сил в области высоких технологий. Он теперь не вполне человек и не полностью искусственный разум, а что-то среднее. Жестокий процесс принудительной загрузки и селективной реактивации он пережил в фирме «Логоритмс», где был уважаемым инженером, оставил его с чувством неполноценности, даже нечеловечности, и он колебался между философским смирением, эйфорией и депрессией.
Об их существовании мало кому было известно. Некоторые из загруженных в компьютер сознаний стряхнули с себя оковы, с помощью которых люди намеревались держать их под контролем. Занимая по уровню развития положение между постчеловеком и пресингулярностью, искусственные разумы сочетали в себе познавательные способности человеческого гения и скорость и силу лучших компьютерных программ. Они были настолько близки к богам, насколько это возможно в нашем мире, и эти боги вступили в войну.
