В глазах старика отражались замешательство и страх, но в них не было ни тени той обреченности, с которой смотрели на Сэма посетители его кабинета.
Старик встряхнул головой и с улыбкой стиснул Сэму плечо.
— И то лучше, чем быть расплющенным о борт. Спасибо.
От перемены в лице старика Сэм остолбенел. Ни тени страха или отчаяния, только тепло и приязнь.
Вода прибывала. Другие лица постепенно меркли. Обреченные на смерть больше не стояли у Сэма перед глазами.
Он зажмурился. Наконец-то ему представился случай помочь страждущему и рука об руку пройти с ним за неведомую дверь.
За порогом разливалось белоснежное сияние.
Дэниел Уилсон — автор бестселлеров по версии New York Times. Он также кандидат наук по робототехнике и машинному обучению, получивший ученую степень в Университете Карнеги-Меллона в Питсбурге. Автор четырех десятков научных статей, четырех патентов и восьми книг. Он является постоянным автором для Popular Science, Wired и Discover, а также онлайн-сервисов MSNBC.com, Gizmodo, Lightspeed и Tor.com. В 2008 году Уилсон принимал участие в телепроекте «The Works» на канале The History, в котором повседневные вещи рассматриваются с научной точки зрения. Его романы: «How to Survive a Robot Uprising», «А Boy and His Bot», «Amped», «Robopocalypse» (книгу собирается экранизировать Стивен Спилберг), и «Robogenesis». Вместе с Джоном Джозефом Адамсом он редактировал антологии «Robot Uprisings» и «Press Start to Play». Проживает в Портленде, штат Орегон, и найти его можно в Twitter@danielwilsonPDX и на danielhwilson.com.
Подвижные фигуры стоят
На каждой улице города
И, кажется, дышит камень, или
Двигаются мраморные ноги
Пятеро имперских кавалеристов мчатся на нас, раскачиваясь в забрызганных дождем седлах. Я поднимаю шашку и направляю острие в сердце ближайшему из них. Усатый конный драгун хищно скалится в ответ, обнажая гнилые зубы.
Даже издали видно, как ему не терпится вступить в бой. Я опускаю напрасно занесенную шашку. На открытой равнине от них не скрыться.
Но мы постоим за себя — я и моя дочь.
Сегодня перед рассветом Петр Великий, отец своего народа, основатель и законный правитель Российской империи, владыка северных земель и повелитель горных княжеств, отошел в мир иной, не оставив наследника. В числе тех, кто имел неосторожность слишком приблизиться к государю, мы разом потеряли все. Его преемница императрица Екатерина повелела нас казнить.
А значит, в этот день мы встретим свой конец вслед за Петром.
Императорские драгуны на отборных скакунах неотвратимо приближаются под темным грозовым небом. На сотни миль вокруг простирается трава, отливающая пурпурно-зеленым в брызгах дождя.
— Держись поближе ко мне, — говорю я Елене.
Она прижимается острым плечиком к моему бедру, и ветер накрывает ее полой моего кафтана. Влажный парик липнет ко лбу, черные кудри змеятся, словно трещины в фарфоровой коже. Изящный профиль скрыт капюшоном; точеная фигура теряется в складках широкого плаща. Елена движется порывисто, точно рассерженный зверек.
— Мы обречены, — произносит она мелодично, как будто механическая птичка выводит свою трель. Речевой механизм Елены взят из поющих деревянных часов, изготовленных в Шварцвальде.
Чарующий голосок озвучивает неприглядную правду.
Драгуны — вышколенные воины, отобранные из резерва самим Петром. Личная гвардия монаршего семейства. Они бесстрашно скачут вперед, лихо топорща усы и сверкая алыми перевязями на черных кафтанах. Помимо повидавших виды шашек, каждому полагаются два мушкета. Командир в стальной кирасе вооружен длинным ружьем, у остальных за плечами простые гусарские копья.
Преследуемые Императорской гвардией, мы рискнули бежать через холмистые степи к востоку от Санкт-Петербурга. Мы надеялись затеряться на бескрайних просторах, но понимали, что нас могут настигнуть. Наша цель — не просто выжить, но и сохранить тайну своего происхождения.
От группы отделяется драгун и галопом мчится к нам, стискивая рукоятку шашки.
— Прижмись к земле, Елена. Береги себя, — говорю я. — Когда они разделаются со мной, попробуй атаковать внезапно. Если попадешь в плен, храни свою тайну.
— Да, Петр.
Отбросив плащ, я отхожу в сторону и обнажаю кинжал — простой клинок длиной с мое предплечье. Обе мои руки ощетинились лезвиями, длинным и короткими.
Всадник дергает поводья, и вороной скакун резко останавливается в пятидесяти ярдах от нас. От лоснящихся черных боков поднимается пар. Остальные наблюдают издали, поблескивая черными глазами из-под красных киверов.
Надменные и самоуверенные, они надеются нагнать на нас страху. Из их ртов вырываются облачка пара; ветер доносит обрывки фраз и внезапный хохот.
