— Это чудо из чудес! — стал говорить о торфокомпостах и торфяных горшочках, предложенных взамен дорогостоящих удобрений. Применение торфяных горшочков в разы увеличивало урожайность. В поддержку Лысенко и Лобанова выступил заместитель министра сельского хозяйства Мацкевич, который теперь все свои доводы основывал на трудах Трофима Денисовича, сказав о способностях организма передавать вновь приобретенные признаки следующим поколениям, он подробно остановился на теории межвидовой борьбы, подтверждая аналогию с классовой борьбой в условиях обостряющихся общественных противоречий.
В этот вечер Никита Сергеевич пригласил Лысенко и Лобанова домой.
— Отстрелялись?
— Я сделал большой доклад и наглядные примеры дал, — доложил Лысенко, но просидел в гостях недолго, уехал.
Никита Сергеевич распил с Лобановым бутылочку мозельского вина. Лобанов хвалил мозельское. Хрущев благосклонно кивал.
— Я в Лондон собираюсь, — сказал он.
— В Лондон! — обрадовался Пал Палыч.
— А то ж!
— Меня возьмете?
— Не возражаю, — отозвался Хрущев. — Представляешь, Пал Палыч, мы с тобой, простые люди, будем с королевой говорить!
— Выходит, не такие простые! — сиял от доверия Лобанов. — Вы, Никита Сергеевич, миром управляете! — категорично заявил он.
Из гостиной перешли в столовую закусить.
Хрущев с аппетитом ел блины, обильно поливая их сметаной. Блины были тоненькие, румяные, с пылу с жару!
— Возьми блинчика! — предлагал хозяин.
Чтобы не перемазаться, академик заткнул за воротник салфетку и потянулся за блином.
— Вот сметанка. Нина! — позвал Никита Сергеевич. — Спеки еще!
— Хо-ро-шо! — отозвалась Нина Петровна, блины для супруга она готовила лично.
— В Англию поедем на военном крейсере, чтобы всему миру наше боевое превосходство показать. Получается, не только ученые у нас теоремы доказывают! — подмигнул Никита Сергеевич.
— Хитро! — Лобанов нагнул голову, чтобы целиком засунуть в рот блин, с которого, за каплей капля, убегала сметана. — Надобно им, Никита Сергеевич, — ам! — Пал Палыч проглотил сложенный трубочкой блин, — этим зазнайкам, — имея в виду англичан и американцев, — как можно чаще мощь демонстрировать. Обязательно надобно. Потому поездка в Англию на военном корабле — самое верное решение!
Хрущев довольно улыбался.
— И Серов поедет, охранять нас будет!
— Страна враждебная, там охрана пригодится.
— Давай-ка мы с тобой по рюмочке тяпнем? — предложил Никита Сергеевич. — Ты, Пал Палыч, в стране теперь не последнее лицо, так что повод есть.
Хрущев достал бутылку «Старки», рюмки и разлил.
— На травах. Мировая вещь! Ну, будь здоров!
— Хороша! — выпив, похвалил Пал Палыч.
— Наши, как бы это понаучней выразиться, неандертальцы — Молотов с Ворошиловым наконец из Кремля съехали. А то, представь, прижились там. Сначала к Маленкову бегали, потом к Булганину, упрашивали пожизненно за ними кремлевские квартиры закрепить. Просили, чтобы и детей их туда прописали, в Кремль! О, шутники! Пройдет сто лет, а Кремль Молотовы с Ворошиловыми оккупируют. Кукиш! — Хрущев смачно сложил дулю.
Лобанов потянулся рюмкой к Первому Секретарю:
— Так значит, за выселение?
— Выкурили! — чокаясь, кивал Хрущев.
Никита Сергеевич с азартом опрокинул рюмку. Пал Палыч, зажмурившись, последовал его примеру.
— Расскажи-ка, Пал Палыч, какие у тебя успехи, что нового? А то все в твоих открытиях сомневаются?
Ученый стал серьезным, снял с груди салфетку, выпрямился и проговорил, глядя на Первого Секретаря:
— Чтобы урожаи брать не сезонно, а в течение лета, мною разработана методика двойной подрезки. Эксперимент проводился на плодовой малине.
— На малине? — переспросил Хрущев.
— Да, — кивнул академик. — Принцип этот заключается в следующем: в начале июня, когда куст дает полноценные побеги, надо произвести их обрезку, сантиметров этак на десять-пятнадцать стебель сверху прихватить.
Лобанов сделал жест руками, как бы демонстрируя, как он подрезает побеги.
— За счет мощного периферического роста развиваются новые стебли. К концу лета каждый обрезанный стебель дает до десяти периферических побегов, значит, соберем прекрасный урожай.
Хрущев одобрительно закивал.
— Но это не конец, на следующий год, как только малина пустит листву, делаем вторичное обрезание, то есть производим подрезку всех новых побегов. Вот почему этот метод и получил название метода двойной подрезки, — уточнил ученый. — Вследствие этих действий урожайность увеличивается в геометрической прогрессии. Теперь наш куст малины плодоносит без остановки, а внешне напоминает пушистое деревце. Ягоды с такого куста можно собрать с июня по сентябрь, — закончил Лобанов и уставился на Первого Секретаря.
— А почему ты именно малину взял?
— Дочь малину любит, — бесхитростно ответил академик.
