— Видишь, какое удобство? С виду самовар как самовар, а никаких дров не надо! Это я электрический самовар придумал! — похвастался Никита Сергеевич.
Самовар стал чуть слышно пыхтеть. Хрущев устроился напротив гостя.
— Ты давай клюкву наворачивай, сахарок возьми! Мне пока нельзя, лекарство еще не сработало.
Хрущев снова пробовал сморкаться.
— Как по охотохозяйству, Ваня, движется?
— Зверя разного завезли, даже зубров из Беловежской пущи. Ох, и намудохались с этими зубрами!
— Зубры — это позиция! — оценил Хрущев. — Приедет шах Ирана в гости и ох…еет. Шах первейший охотник, в Африке слонов бьет, тигров — в Индии, а мы ему такого огромного быка — хоп! Произведем впечатление.
— Произведем.
— Главное, чтобы в грязь лицом не ударить. Комфорту надо больше, чтоб пыль в глаза!
— По высшему разряду строим. Терема будут как в сказке. Две бани делаем: традиционную русскую и по-черному. А когда шах приезжает?
— Весной. Мохаммед Реза Пехлеви! — без запинки выговорил Хрущев.
— Как вы все помните! — удивился Серов.
Первый Секретарь усердно размешивал в чашке с чаем клюквенное варенье.
— Есть нельзя, так я его выпью!
— Так и пить вам нельзя, два часа еще не прошло.
— Не учи ученых! — Хрущев залпом выпил чай с клюквой. — За-ви-до-во! — нараспев пропел он. — И название подходящее, значит, завидовать нам будут!
— Булганин просит обслугу посимпатичней подобрать.
— Уже дед седой, а все козликом скачет!
— Такой неуемный человек.
— И ты у нас на молодку нацелился! — Хрущев игриво посмотрел на председателя Комитета госбезопасности: — И Жуков. Омолаживаетесь, значит? Хотите до ста лет прожить?
Серов растерялся.
— Ладно, ступай, и смотри — посерьезней, а то, невзирая на молодость жены, на пенсию спишем!
Ужиная дома, Никита Сергеевич все время смотрел на хлебницу. На симпатичном дулевском блюде, позолоченном, с выпуклыми красными цветами, под белоснежной салфеткой лежал порезанный батон и четыре кусочка бородинского. Хрущев выложил хлеб на стол, убрал салфетку, а хлебницу взял в руки и стал внимательно разглядывать.
— Тарелка как тарелка!
Он прислонил к ней ухо и прислушался — ничего. Тогда Никита Сергеевич прошел в туалет, коленом переломил хлебницу пополам, потом еще раз, и внимательно обследовал обломки — ни проводов, ни приборов.
— Береженого Бог бережет! — проворчал Никита Сергеевич и выбросил поломанную посуду в помойное ведро.
По Лужникам ходили долго. Хрущев обо всем спрашивал, окликал рабочих и задавал им вопросы. Отсчитав ногами расстояние от одной предполагаемой стены до другой, наглядно представлял размеры будущих зданий. Уточнив количество зрителей, предлагал делать аллеи шире, ругал за грязь и беспорядок.
— Стройка, Никита Сергеевич! — не отставая от Первого Секретаря, оправдывалась Екатерина Алексеевна. — Сейчас мы стоим на месте Малой спортивной арены, а главный стадион — Большая спортивная арена, где будет футбольное поле, дальше, — объясняла она, — уже фундаменты начали лить.
— За качеством бетона следите?
— Обязательно следим, — за Фурцеву ответил Промыслов. Больше всех сегодня потел начальник Главмосстроя.
Стройплощадка оказалась невиданно большая, площадь застройки — двадцать одна тысяча квадратных метров, а ведь надо было еще провести дороги, протянуть инженерные коммуникации, благоустроить парковую зону, организовать автостоянки. Хрущев третий час ходил взад-вперед. В конце концов, процессия направилась к одноэтажному сооружению, где в просторном зале можно было обменяться мнениями.
— К столу проходите, Никита Сергеевич! — подсказывала Екатерина Алексеевна.
В центре зала на столе был размещен макет будущего стадиона.
— Каков размах! — оценил Первый Секретарь. — Надо, чтоб и в жизни так получилось!
Народа в помещение набилось, хоть отбавляй: и непосредственные руководители стройки, и архитекторы, и поставщики, и партийное начальство, и советское. Понаехали руководители центральных ведомств, присутствовало руководство Российской Федерации и города Москвы.
Хрущев требовал ответа на вопрос: успеют ли до морозов закончить рыть котлованы и бетонировать фундаменты? Строители обещали успеть. На совещании досконально разобрали устройство спорткомплекса, спорили, как лучше организовать заезд: сделать основным въезд со стороны строящегося Комсомольского проспекта или же — с Саввинской набережной? Решили — с Саввинской набережной. Министр путей сообщения Бещев доложил, что весною рядом откроется станция метро, которую здесь же нарекли «Спортивная». По итогу согласились, что работы идут удовлетворительно. Но и без эксцессов не обошлось: котлован под Большую спортивную арену начали рыть на сорок метров левее — на месте, где планировали каскад фонтанов; потом гранит для причала на Москве-реке по цвету перепутали, а причал должен был заработать еще в прошлом месяце; не хватало самосвалов, и энергетики опаздывали. Словом, все в точности, как на любой стройке.
— Глаза разуйте! — нервничал Первый Секретарь, но впечатление у него сложилось хорошее.
