— Цветок ненастоящий, это имитация, муляж. Видно невооруженным глазом. – Марина Петровых разглядывала фото на мониторе. – Раньше искусственные цветы в большой моде были, а сейчас их никто практически не покупает.
— И все же что это может быть за цветок? – спросила Катя.
— Ну, по внешнему виду это явно клубнелуковичный… Крокус, похоже, да, конечно же, это крокус, без сомнения. Желтой окраски. Бывают и другие – белые, палевые.
— Крокус, очень хорошо, а то мы не знали, что это за имитация. А вот это что за растение? – Катя протянула руку к мышке, щелкнула сама, открывая следующий файл. Она хотела открыть снимок, на котором крупным планом была сфотографирована та зеленая плеть с листьями, которую нашли на теле Алексея Бойко – Арнольда. Но открылся другой снимок: трупы возле черного «Мицубиси Паджеро», рассыпавшиеся по земле цветы.
— Ой, что это? – ахнула испуганно Марина.
— Это снимки с места убийства. – Катя искала нужный файл.
Подошел Тихомиров.
— Вот, нашла, а это что, по-вашему, за растение такое?
— Какая-то лиана.
— А поточнее?
— Я сделаю покрупнее, – Марина вперилась в монитор. – Травянистое… явно семейства лиановых… листья продольные, кожистые. Да это же смилакс обыкновенный.
— Как вы сказали? Смилакс обыкновенный? Можно листок бумаги, я запишу?
Тихомиров сзади подал Кате листок и ручку.
— Нет, нам точно надо что-то менять в декоре, – сказал он. – Час целый мы разговариваем с вами. А присесть вам так толком и негде. Марин, надо с Андреем посоветоваться, как тут уместить диван и кресла для клиентов. Может быть, вон там, у витрины?
— У витрины… Подожди… Подождите, постойте, а можно взглянуть на ту, предыдущую фотографию, где они лежат? – Марина глянула на Катю. – Мне кажется, я одного из них видела… знаю… Того бритоголового, который в черном костюме и белой рубашке. Он несколько раз приезжал к нам, заказывал букеты, флористические композиции. У меня даже адрес сохранился в компьютере, по которому он их посылал. Вот он. – Она показала на снимок Арнольда.
Дотронулась до монитора, словно убеждая себя. Розовый наманикюренный ноготь ее закрыл мертвое, искаженное гримасой боли мужское лицо.
