Приняв решение, я направляюсь к главному фонтану, который соединяет все дорожки истоков, по пути растягивая мышцы, потому что, как только я доберусь туда, я буду бежать до тех пор, пока мои легкие не загорятся и мое тело больше не сможет этого выносить.
Решимость и адреналин оживают во мне, придавая моему шагу дополнительную упругость, а взгляду — фокус. Это все, что мне нужно и чего я хочу, пока я не спотыкаюсь, с наклоненной головой, и взглядом, устремленным прямо вперед, падая в объятия мага. Не просто какого-то мага.
Броуди.
7
АДРИАННА
Е
го пальцы обхватывают мою руку, лишая меня возможности неловко упасть. Это было бы унизительно, но, по крайней мере, между нами оставалось бы хоть какое-то пространство. Темно-синие пытливые глаза изучают меня, пока мы смотрим друг на друга, прежде чем я прихожу в себя и пытаюсь отстраниться.
Его глаза сужаются, но хватка ослабевает, и я делаю шаг назад, более широкий, чем необходимо.
— Привет, я надеялся тебя найти, — выдыхает он, приподнимая уголок рта, но я качаю головой.
— Не могу сказать то же самое, — бормочу я, и, не дожидаясь ответа, начинаю шагать по тропинке прочь от здания фейри. Я чувствую, что он у меня на хвосте, и когда он снова тянется схватить меня за руку, я обращаю свой смертоносный взгляд в его сторону.
— Эй, — протестует он, быстро убирая руку, и поднимая ее в знак капитуляции. Требуется несколько мгновений, чтобы ко мне вернулось спокойствие, а гнев, горящий в моих глазах, рассеялся.
Я прекрасно понимаю, что технически он не является объектом моих сдерживаемых эмоций, но он имеет отношение ко всему этому, и этого, похоже, достаточно, чтобы поставить его на линию огня. — Уходи, Броуди.
Он надувает губы, как малыш, готовящийся к всепоглощающей истерике. — Но я пришел с миром.
С миром? Он не знает значения этого слова. Почему он вообще здесь?
Подождите…
— Роза была от тебя? — Выпаливаю я, скрещивая руки на груди и прищурившись, глядя на него.
Его голова откидывается назад, брови хмурятся, и он едва заметно качает головой. — Роза?
Это определенно был не он. Он бы хвастался этим, если бы это было так.
— Неважно, — ворчу я, отворачиваясь от него, прежде чем отправиться на пробежку.
Несмотря на его близость и мое желание увеличить дистанцию между нами, я начинаю бежать в легком темпе, не желая загонять себя, когда не знаю, что поджидает меня за следующим поворотом. Между предстоящими испытаниями в академии и тем, что еще может подкинуть мне Кеннер, я должна быть начеку. А вот переживать из-за того, что какой-то парень оказался рядом со мной во время пробежки, — пустая трата сил и энергии. Особенно если он на самом деле не причинил мне никакого вреда.
Не причинил… пока.
В глубине души я знаю, что на самом деле не удивлюсь, когда он побежит в ногу со мной. Его темп совпадает с моим, наши руки движутся синхронно вдоль туловища, но, к моему шоку, его рот остается закрытым.
Поглядывая на него краем глаза, я прикидываю степень его угрозы, но ничего не нахожу. Когда мы огибаем фонтан и направляемся к внешнему периметру, я не могу не нарушить молчание.
— Мне не нужна компания, Броуди. — Он ничего не отвечает, что заставляет меня нахмуриться и посмотреть на него. Он одаривает меня широкой улыбкой и подмигивает, проникая под мою кожу так, как, кажется, умеет только он. — Что? — Он прижимает палец к губам, заставляя мои глаза сузиться еще больше. — У меня от тебя болит голова.
— Я не сказал ни слова, — выпаливает он, уставившись на меня.
— Вот именно, — ворчу я, тряся головой, пытаясь избавиться от растущего напряжения.
Он настойчивый и немного раздражающий, но, если я притворюсь, что его здесь нет, все будет хорошо. Приняв решение, я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на своем ритме. Он молча остается рядом со мной, пока мы пересекаем территорию академии, и мне удается бежать, не отвлекаясь на него.
Когда мы сворачиваем за поворот и в поле зрения появляется лес, я чувствую себя немного легче и немного менее напряженной, поскольку мир вокруг меня становится ярче. Здесь, наедине с природой, я иногда вижу больше перспективы, и теперь, когда мой разум проясняется, я могу сосредоточиться на всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Моя единственная проблема заключается в том, чтобы понять, с чего вообще начать.
Наш темп, естественно, замедляется, когда мы пробегаем между деревьями, и знакомое упавшее бревно напоминает мне о воспоминаниях, которые появились у меня здесь, хотя мы пробыли в кампусе совсем недолго. Когда мы приближаемся к месту, где мой партнер по пробежке трахнул меня, он полностью останавливается. К моему большому раздражению, я замедляюсь рядом с ним.
Я — дура.
Настоящая чертова дура.
Он поворачивается ко мне, его руки уверенно упираются в бедра, а голова слегка наклонена набок.
— Вчера было слишком много всего, даже для меня как наблюдателя. Поэтому я не могу представить, что ты чувствовала, и, думаю, мне просто не нравится мысль о том, что ты сейчас одна.
