– Учеником, Луи, учеником! На подмастерье год учиться надо. Хотя Ричарда я бы произвел в подмастерья, может быть, и через полгода: у него очень хорошие способности к нашему ремеслу.
Смеясь и обмениваясь шутками, молодые люди меж тем уже дошли до памятной им твердыни – Проклятой башни. В вечернем свете ее изуродованная громада выглядела еще суровее и мрачнее. Алый свет заходящего солнца обрисовывал контуры башни и неровный излом полуразрушенной восточной стены зловещим кровавым контуром.
Шум праздника, разливавшийся над аркской равниной, почти не доходил сюда – лишь тихо звучала, долетая издали, музыка флейт, порой гулко рокотал барабан, порой доносились всплески веселых выкриков и смеха. И, сливаясь с этим радостным, но далеким гулом, гораздо ближе, где-то за выступами крепостных стен, тихо взлаивали и завывали шакалы, спеша к ночному пиру.
Крестоносцы подобрали и похоронили своих убитых, но собрать тела погибших магометан, попадавших в ров и оставшихся на крепостных стенах, у победителей не был сил, да не было и особой охоты... Что до жителей города, то многие из них пытались найти среди погибших своих близких и порой находили, однако им и подавно было не похоронить всех.
– Идем отсюда! – поморщившись, проговорил Эдгар. – Мерзкое место... Мне и сейчас еще видится эта страшная подземная темница.
– А кстати, – вспомнил Луи, – Ты не спрашивал Седрика: тот старый узник-монах умер?
– Нет! – Эдгар облегченно перекрестился. – И он не старик, как оказалось. Он сказал потом, что ему всего сорок два года. Наш лекарь говорит, что это поразительно крепкий человек – его, наверное, удастся выходить. Но знаешь, после разговора с королем монах Григорий спал целые сутки, а когда проснулся, почти ничего не помнил о видении, которое было ему послано в заточении, и о том, что он предрек Ричарду.
– А что он ему предрек? Я ведь не слышал.
– Я тоже. Мне Седрик кое-что пересказал. Идем, Луи. Расскажу по дороге. Право, мне тошно около этой развалины. И все время мерещатся какие-то стоны, будто тут бродят призраки!
Луи как-то странно посмотрел на молочного брата:
– Видно, и в самом деле бродят! Потому что двоим не может мерещиться одно и то же. Мне тоже кажется, будто кто-то стонет...
Молодые люди прислушались.
В странной вечерней полутишине, нарушаемой отзвуками далекого праздника и взвизгами шакалов, вновь отчетливо прозвучал глухой человеческий стон.
– Вон оттуда! – воскликнул Эдгар, указывая на излом стены справа от башни. – Точно, это там. Наверху.
– Да и я слышу, что там, – согласился Луи. – Но только как мы туда заберемся? Хотя, кажется, по осыпи обломков можно добраться почти до самого провала.
– Можно, – кивнул кузнец. – Но нужно поспешить: мы, остолопы этакие, не взяли с собой факелов, а в темноте по этим глыбам спускаться будет опасно. Пошли!
Юноши решительно миновали ров, невольно кинув взгляд на полуобвалившиеся отверстия подземных ходов, в которых они едва не нашли свою смерть, и стали карабкаться по восточной стене, вернее, по грудам осыпавшихся с нее и с треснувшей башни камней. Это было то самое место стены, на которое рухнул громадный обломок. Подниматься было небезопасно: осыпь расползалась под ногами, не было и надежной опоры для рук. Но оба крестоносца были достаточно ловки и ухитрялись сохранять равновесие, даже когда какая-нибудь глыба выворачивалась из-под ноги или из-под ладони и с шумом катилась вниз.
Оказавшись в обширном углублении, выбитом рухнувшей частью башни, Луи и Эдгар огляделись. Они стояли среди сплошного нагромождения камней и больших каменных глыб. То были осколки башенной стены, прочная кладка которой не рассыпалась до конца, многие камни остались спаяны застывшим на века песочным составом. Слабый стон прозвучал вновь, и теперь они увидели выступающее из-под одной такой глыбы человеческое тело. То был магометанин: молодые люди сразу рассмотрели обмотанную белым тюрбаном запрокинутую назад голову. Глыба придавила человеку ноги до самых бедер.
– Неужели он лежит тут два дня? – изумленно проговорил Луи. – Но и вчера, и позавчера весь день палило солнце – разве можно было выжить?
– В полдень сюда падает тень башни, – заметил Эдгар. – Хотя от этого вряд ли было много легче. Ну что, друг, мы с тобой ведь одолеем вдвоем этот камешек, а?
Осторожно ступая, молодые люди приблизились к лежащему и, ухватив придавивший его обломок с двух сторон, резким рывком приподняли и сбросили его во внутреннюю часть крепости, туда, где терялись в вечернем полумраке улицы Акры.
Тот, кого они освободили от страшного каменного гнета, оказался юношей, почти мальчиком – на его смуглых щеках лишь начал проступать темный пух будущей бороды. Его тело выглядело невредимым, но обе ноги были, скорее всего, сломаны, а по правому виску тянулся узкий кровавый след – падая, он ударился о камни головой.
Юноша вновь застонал и приоткрыл глаза. Они были мутны от боли, но видели. Взгляд раненого скользнул по склонившимся над ним лицам, потом губы шевельнулись, и он что-то хипло прошептал.
