Ами сочувственно взглянула на него из-под ресниц:
— Я знаю кое-что.
Маркус хотел высвободиться, но она крепко сжала его пальцы.
— Много?
— Только то, что поняла из разговоров Сета и Дэвида с Роландом.
Значит, друг действительно переживает. Кто бы мог подумать?
— И что именно?
— Что несколько лет назад ты потерял женщину, которую долго любил.
Маркус вздохнул, не желая это обсуждать. Но он понимал, что Ами не откроет ему своего прошлого, если он не расскажет о своем.
— Если тебе что-то говорили Сет, Роланд и Дэвид, то они наверняка выражались намного тактичнее остальных. Уже поздно, давай я приготовлю ужин, и мы пообщаемся.
Ами кивнула и отпустила его руку.
— Я нарежу салат.
— Нет, пусть Роланд и исцелил твои раны, но ты уже потеряла много крови. Ами, тебе надо отдохнуть.
— Я в порядке.
Она лгала, но никогда бы в этом не призналась, так что Маркус воспользовался запрещенным приемом:
— Пока я готовлю, ты посидишь или полежишь, лучше у меня на виду, или можно быстренько смотаться в Сеть, чтобы сделать переливание.
Ами побледнела, поджала губы и, выйдя из кухни, вернулась со стулом из столовой. Поставив его у раковины, она села и скрестила руки на груди.
Маркус едва сдержал улыбку. Ами наверняка разъярится, если он признается, что она прекрасна в своей злости.
— Почему ты так ненавидишь Сеть? — спросил он, налив в кастрюлю очищенной воды и поставив ее на огонь.
— Никакой ненависти, мне просто не нравятся врачи, я им не доверяю, — ответила Ами, осторожно подбирая слова.
— Как и большинство бессмертных постарше, — хмыкнул Маркус.
Затем достал из холодильника горшочек с домашним соусом для макарон, который они вместе приготовили раньше, поставил его на соседнюю горелку и начал выкладывать на стол органические овощи из контейнера.
Все стражи рано или поздно становились вегетарианцами, так как пища, повышающая кровяное давление, холестерин и вызывающая сердечную недостаточность, рак, диабет, синдром Альцгеймера и другие болезни, причиняет вред и бессмертным. Вирус их лечит, однако требует большего потребления пакетированной крови, запасы которой пополняются донорами: аколитами, их родными и сотрудниками Сети. Нельзя же пользоваться их великодушием слишком часто. К тому же, в отличие от людей, стражи ощущают вкус химикатов в неорганической пище.
— Почему они не жалуют врачей?
— Ты б не спрашивала, если б знала, насколько примитивной была медицина в Средние века. Большинство ран и недугов лечились пиявками; эскулапы обривали головы и устраивали кровопускание, дабы избавиться от «внутренней гнили».
Ами в ужасе округлила глаза:
— И ты разделяешь их чувства? Ты ведь … один из старших?
Маркус снова улыбнулся — рядом с ней он только и делал, что улыбался.
— Все в порядке. Можешь смело называть меня старпером.
Она пренебрежительно махнула рукой:
— Что такое восемьсот пятьдесят лет, плюс-минус десять?
Маркус расхохотался и с любопытством взглянул на нее, одновременно промывая овощи.
— Тебя не тревожит такая большая разница в возрасте между нами?
Мда, вопрос совсем не выдает его переживаний. Ни капельки.
Ами пожала плечами:
— Нет, а должна? Я старше, чем выгляжу. Тебя это беспокоит?
— Я немного о другом, но твою точку зрения понял. — Он вытер руки полотенцем и вытащил картофелечистку и любимый нож. — А по теме: я не боюсь и не презираю врачей, потому что на мою жизнь повлияли две особенные женщины.
— Одна из них изображена на всех здешних портретах?
— Да.
В гостиной, кабинете и оружейной висели портреты, рисунки и фотографии Бетани с Робертом и их детьми в прошлом и с ее братом в современности. Маркус тоже попал на многие из них.
— Мой отец умер, когда я был очень юн, — без предисловий начал он, не сводя глаз с моркови и сельдерея, которые чистил и резал.
— Мне жаль, — прошептала Ами.
— Меньше чем через год маму заставили выйти замуж за жестокого ублюдка, который в конце концов ее убил.
Она ахнула.
— Я знал, что отчим убьет и меня. Он без всяких причин избивал меня и с презрением выражался о моем так называемом безумии, которое считал слабостью.
— Ты о своем даре?
— Да.
— А ты… кого-то увидел в доме Сары и Роланда сегодня?
Удивившись ее наблюдательности, Маркус оглянулся:
— Да, сестру Бастиена.
Ами изумленно вскинула брови:
— Сестру Себастьяна Ньюкомба?
— Да, ее призрак или дух. Она не покидает Роланда и Сару с тех пор, как Бастиен едва не убил Сару, а Роланд чуть не прикончил Бастиена. Я несколько раз замечал ее у них дома, но ничего не сказал, потому что люди переживают из-за слежки, пусть даже и бестелесного существа.
— Она может им навредить?
— Нет. Думаю, ей любопытно. А еще она благодарна Роланду за то, что он воздал ее убийце по заслугам и пощадил брата.
Ами нахмурилась:
— Я полагала, что призраки привязаны к месту, а не к людям.
— Всеобщее заблуждение. Судя по тому, что я видел, призраки цепляются за места, людей и вещи. Мебель. Одежду. Игрушки. Ювелирные украшения. И совсем не обязательно антиквариат.
— А тут есть призраки? — Ами с беспокойством осмотрелась.
