Первое, что мне почему-то пришло в голову: это точно не Билл Клинтон, потому что он хотя бы погудел, дунув в саксофон. Хо-хо, неплохая шутка, да? Странно, но анекдоты про Билла Клинтона приходят на ум в самые неподходящие моменты: вы делаете что-то в высшей степени правильное и нужное, подходите к вашему делу с юмором и расстановкой, и тут, по независящим от вас причинам, все катится под откос и события приобретают трагический оборот.
Такого роды сложности в принципе никому не нужны, но некоторые люди почему-то истово ищут их, и в ту опьяняющую зимнюю ночь в Скалистых Горах мне выпала честь стать одним из таких людей. Никакая сила разума или природы не могла убедить меня в том, что пригласившая меня семья отреагирует на происходящее иначе, чем с радостью, приятным удивлением и благодарностью.
Каждые 20-30 секунд динамик разражался поросячьим визгом, вперемешку со звуками, напоминающими отчаянные пулеметные очереди. Я направил весь миллион ватт на дом, целя непосредственно в окна гостиной.
Мои манипуляции с усилителем продолжались около 10 минут, но ничего не происходило. Единственная реакция снизу - освещенные окна погасли, как будто все, наконец, отправились спасть.
Ну, что ж - не очень-то приветливо встречают здесь гостей с подарками. Ну припозднились чутка гости, хамить-то зачем?
Мое следующее действие возымело непредвиденные последствия. Я попытался запустить ракету, но кольцо запуска оказалось сломанным, она зашипела и заискрила. Пришлось отбросить ракету в сторону, и тут-то она и покатилась вниз по холму, по направлению к дому. Господи, подумал я, это ведь ни что иное, как крупнокалиберная сигнальная ракета, и если она сейчас рванет, то дом Николсона станет очень похожим на мост из фильма «Апокалипсис наших дней».
Я быстренько запихнул усилитель обратно в джип и только тогда вспомнил о своем подарке на день рождения, который к тому времени каким-то образом вывалился из сумки и залил кровью всё заднее сидение.
У меня возникла мысль: «На фига вообще идти в гости?» На душе мигом стало неспокойно, и я решил, что из этой долины надо как можно быстрее сматываться. Оттуда вела только одна дорога. (Если какой-нибудь кляузник позвонил по 911, чтобы сообщить в полицию о визге и стрельбе у дома Николсона, то меня ждали серьёзные проблемы, учитывая, что я находился в конце тупикового каньона, из которого можно было уйти только через реку, что для меня совершенно исключалось.)
Хотя,
Все грустные мысли окончательно развеялись, когда я резко завернул вправо, к дорожке в дом Николсона, предвкушая торжественную передачу подарка на день рождения. Железные запоры на воротах больше не смущали меня, я знал, что все пройдет легко и просто.
Я подъехал на джипе прямо к входной двери и, оставив включенным двигатель, вытащил кровоточащее лосиное сердце с заднего сидения и понес его наверх, в дом. Я несколько раз позвонил в дверь, прежде чем плюнуть на эту затею. Я прислонил сердце - 30 см в высоту и 20 см в ширину - к двери таким образом, что оно закатилось бы в дом, если бы только дверь открылась. С учетом того, как невежливо обошлись со мной хозяева, я счел этот поступок вполне адекватным. Тут-то я запаниковал. По дороге обратно к машине я перезарядил пистолет, подняв вверх зажим и рассеянно помахал окровавленными руками в сторону дома, потому что не сомневался, что кто-то следил за мной из-за затемненного окна в кухне. Я еще сильнее рассвирепел, потому что я чувствовал, что мной пренебрегают.
Я уехал, не издавая больше никаких звуков, за исключением стрельбы, конечно, которая звучала в долине громче прежнего и вызывала боль в барабанных перепонках. Мой джип с приятным шуршанием медленно выехал на дорогу. Теперь - домой и отсыпаться. Я осторожно ехал по замерзшей дороге, но никаких признаков полиции или какой-нибудь другой нечисти не возникло. Еще до рассвета доехал до дому.
Остаток утра я лихорадочно работал. Мой факс трезвонил непрерывно. Приходили обычные послания из Белого Дома, два весьма разнузданных предложения из Голливуда, 60-страничный текст заключительного выступления генерала Дугласа МакАртура перед Длинной Серой Линией - парадом элиты американской армии - кадетами Вест-Пойнтской академии со стальными глазами весной 1962 года на плацу «Плейн», плюс 32 страницы его знаменитой речи в Конгрессе под названием «Старые Солдаты Никогда Не Умирают», с которой он выступил после его вынужденной отставки.
