- Ага, - отвечал я. - Мне неудобно тебя беспокоить, но поверь, выхода просто нет. У меня нервы на пределе, единственный способ расслабиться - это прийти сюда и поплавать всласть.
Он горестно качал головой.
- Ну что же, выходит, ты собираешься нарушить закон.
- Сомневаюсь.
- В смысле?
- Насколько я понимаю, - отвечал я, - примерно 6 метров бассейна с той стороны, что ближе к океану, находятся в собственности государства.
Он пожимал плечами.
- Об этом мы спорить не будем. Но законом запрещено плавать тут по ночам.
- И все-таки я попробую. Что тогда произойдет?
- Я вызову полицейских. Иначе меня просто уволят. И я несомненно полезу туда за вами, черт вас возьми.
- Еще вы можете застрелить меня, - отвечал я, подходя к краю бассейна. - Выбьешь мне мозги прямо в воде. Потом скажешь, что принял меня за акулу.
Он улыбался, когда я нырял в воду... но 15-20 гребков спустя у воды уже стояло двое городских копов, святящих прямо в меня своими фонариками.
- Давай, чувак, - говорил один из них, - вылезай. Ты арестован.
- За что?
- Сам знаешь, - говорил другой, - вылезай.
Они отводили меня в холл к дежурному администратору, который, узнав, что я отстегиваю $85 за комнату и кроме того зарегистрирован как «пресса», снимал с меня всякие обвинения. Я подобру-поздорову уходил в свой номер, и на этом инцидент исчерпывался.
Эта церемония повторилась 24 часа спустя, потом на третью ночь, на четвертую... но пятой ночью охранник уже по каким-то причинам не заговаривал со мною. Я поздоровался и стал раздеваться, ожидая, что он, как обычно, позвонит по телефону и вызовет подмогу, как это происходило в предыдущие ночи... но вместо этого он просто стоял и смотрел, как я ныряю, не двигаясь. Следующие 45 минут он меня подчеркнуто игнорировал. Но когда, ближе к рассвету, какие-то типы попытались заснять на видео, как я плаваю, он их выгнал. На резонный вопрос, почему я могу плавать по ночам, а им нельзя даже близко к бассейну подойти, он не стал вступать в пререкания, а только указал им дубинкой на дверь.
Я так и не выяснил, в чем дело. Наплававшись вдоволь, я выбрался из бассейна, крикнул ему «спасибо!» и помахал рукой на прощанье. Он махнул в ответ, бесцельно прохаживаясь взад-вперед по патио. Несколько минут спустя из своего номера на седьмом этаже с видом на океан я увидел, как он, перегнувшись через перила, встречает восход. Его дубинка беззаботно болталась на правом запястье, фуражка заломлена назад. Хотел бы я знать, что у него было на уме в тот момент: молодой черный наемный полицейский, 25-30 лет, неделю напролет проводит каждую ночь - с 8 вечера до 8 утра - следя за выполнением дурацкого закона, который, если его читать повнимательнее, даже и не запрещает купаться по ночам в большом безлюдном бассейне, незаконно выстроенном на государственной земле жадными белыми негодяями, владельцами отеля на Майами Бич. В ходе моих дискуссий с ночным менеджером «Дорала» он узнал, что правило, запрещающее плавать по ночам, обусловлено скорее соображениями безопасности отеля, нежели государственными законами.
Я еще немного посмотрел на копа, задумавшись, а не смотрит ли на него в эту самую секунду Джордж Макговерн из своего пентхауса... но нет, пришло мне в голову в следующий момент: Макговерн может и стоит сейчас у окна, но скорее уж он смотрит на океан, косясь на свой большой Магнум калибра 358, которым ему не терпится застрелить акулу-другую. Странное, в самом деле, зрелище: кандидат от демократов выбрался на рассвете на балкон своего пентхауса в Майами и стоит, осматривая бурные воды океана в поиске серых плавников молот-рыбы, с заряженным ружьем наизготовку. Стакан Кровавой Мэри примостился на столике, и он убивает акул, чтобы прочистить себе мозги в это утро триумфа.
Нет, в самом деле. Макговерна выдвинули Кандидатом в Президенты, и, как серьезному сотруднику прессы, мне представлялось совершенно необходимым знать о каждом его движении, каждой мысли в этот час. Что бы он сказал, например, если бы сейчас я позвонил на NBC-TV и рассказал всему свету о том, что с утра пораньше Макговерн палит в акул из своего пентхауса в отеле «Дорал»?
