Очень хорошо помню этот день: тогда я, впервые с момента прибытия в Сайгон, с полной очевидностью понял, что это конец, понял также, что конец этот страшен. Пока зловещий хор «Бай-бай, мисс Американ Пай» выл у нас над головой в ресторане, где мы ели крабов, я с ненавистью разглядывал противоположный замусоренный берег реки Сайгон. Там, за горизонтом, земля дрожала от взрывов вьетконговских бомб, и рисовые делянки разлетались на длинные чистые лоскутья, словно на рукаве рубашки разошелся шов. Ковровые бомбардировки, артобстрелы, последнее обреченное рычание империи белого человека в Азии.
- Ну, Мюррей, чего теперь будем делать, мать твою? - спросил я.
Мюррей долил остатки дорогого французского рислинга в хрустальный бокал и неторопливо заказал еще бутылку. Несмотря на обеденное время, зал ресторана с превосходным видом на город пустовал, если не считать нас, а мы никуда не спешили.
- Нас окружили 16 дивизий армии Северного Вьетнама, - сказал он с улыбкой. - Армия неприятеля стоит на противоположном берегу реки, где-то там за дымовухой. И она жаждет мести. Мы обречены.
Я спокойно кивнул и затянулся из трубки, наполненной лепестками цветов, что выращивали красные кхмеры, склонился над картой и обвел жирным красным кружком наше местонахождение в центре Сайгона. Мюррей бросил взгляд на карту.
- Да, - сказал он. - Вьетконговцы - людоеды. Они поймают нас и съедят заживо.
- Ерунда, - отвечал я. - Полковник Во Дон Джанг - мой хороший друг. Нас просто посадят в клетку ненадолго, а потом отпустят.
Хлопок одной ладони
Однажды я познакомился с одним Буддистом и после общения с ним просто возненавидел себя. История не задалась с самого начала.
Он был каким-то священнослужителем, сказочно богатым при этом. Его называли монахом, и он носил шафранового цвета одеяния. Я терпеть его не мог за высокомерие - он, видите ли, знал все на свете. Как-то я просил его сдать мне дом в центре города, но он только смеялся в ответ.
- Вы - глупец, - сказал он. - Если будете заниматься недвижимостью, быстро обанкротитесь. С такими глупцами, как вы, никто церемониться не станет.
- Я понимаю, - ответил я. - Ничего, кроме провала и позора мне не светит. И все-таки я знаю кое-что, что вам неизвестно.
Он рассмеялся мне в лицо.
- Ерунда, - сказал он. - Вы ничего не знаете.
Я с пониманием кивнул и наклонился поближе, чтобы прошептать секрет ему на ухо.
- Я знаю ответ на самую сложную загадку в мире.
Он захихикал.
- И каков же он, по-вашему? И скажите, пожалуйста, что-нибудь умное сейчас, иначе придется вас убить.
- Я выяснил, как звучит хлопок одной ладони. Ответ наконец найден.
Несколько других Буддистов, оказавшихся в комнате, загоготали. Я знал, что им не терпится унизить меня, они не сомневались, что я попался, ведь именно на этот вопрос ответа не существует. Недаром же эти козлы в желтом тряпье все время предлагали нам эту загадку и радовались, когда не получали ответа.
- Хо-хо, - я присел, занося левую руку за спину, - наклонитесь ближе. Я хочу ответить на ваш несравненный вопрос без ответа.
Когда он придвинул ко мне свой бликующий лысый череп, я неожиданно разогнулся и шлепнул его по уху раскрытой ладонью. Я сложил ладонь чашечкой, чтобы удар вышел посильней. Когда сильный поток воздуха устремляется в евстахиеву трубу, жертва одновременно чувствует страх и панику, не говоря уже о боли от удара.
Монах заметался из стороны в сторону, сжав голову обоими руками. Затем он упал на пол и начал проклинать меня.
- Свинья! - заорал он. - Зачем ты меня ударил и порвал мне барабанную перепонку?
- Это-то и есть звук хлопка одной ладони, - сказал я. - Я ответил на ваш вопрос, а вы оглохли.
- В самом деле, я оглох, но стал мудрее в другом, - он ухмыльнулся с отсутствующим видом и протянул мне руку.
- Всегда пожалуйста, - отвечал я. - В конце концов, я - доктор.
Вторжение на Гренаду
