Наш Дом… Я обратил внимание на Зависть, который казался очень заинтересованным в моей внутренней борьбе. В его Доме Греха я сказала семь адов, а он поправил меня на восемь. Я сосредоточилась на вин
— Дом Мести. — Я обратила внимание на своего близнеца, когда это название всплыло в памяти. Восьмой дом. — Я больше ничего не могу вспомнить.
— Это история для другого раза, — уклончиво сказала Виттория.
Зависть усмехнулся.
— Пожалуйста, не стесняйся делиться секретами вашего Дома. Я, конечно, интересовался этим. Мои братья тоже.
— Ты никогда не был там? — спросила я Зависть, нахмурив брови. — Или же Гнев?
— Нет. И ни один из моих шпионов или каких-либо других шпионов принца Ада также не смогли войти в этот круг.
— Разве это не здесь? — спросила я, снова глядя на своего близнеца. Вспышка гор пришла мне в голову. Заснеженный и предательский. Изолированные. — Вот что ты имела в виду, говоря о том, чтобы вернуть то, что принадлежит нам по рождению, — сказал я. Виттория кивнула, но не стала вдаваться в подробности. Чему я была благодарна. Я не могла вспомнить ничего конкретного о нашем Доме, и мне нужно было поглощать одно судьбоносное событие за раз.
Я также была совершенно уверена, что именно поэтому она не хотела, чтобы я присоединялась к Дому Гнева. Она хотела, чтобы я правила нашим Домом Греха. И мне, вероятно, придется отказаться от этого ради нашего соперничающего двора.
— Ты упомянула что-то о избавлении от моей смертности. Как я должен это сделать?
— Все, что нужно, это позволить мне удалить твое смертное сердце, которое они дали.
Время как будто резко остановилось.
— Что?
Виттория приблизилась к камере.
— Я прослежу, чтобы это было быстро и почти безболезненно. — Она кивнула мне на грудь, на следы когтей, которые все еще горели. — Они заживут мгновенно. Нет инфекции. Никаких шрамов.
Я прижала руку к груди, отступая назад. Она серьезно.
Мой близнец хотела забрать мое сердце.
— Я не… что ты имеешь в виду, говоря, что кто-то дал мне смертное сердце?
— Я имею в виду, что ты была скована доступом к своей истине. Тебе дали что-то смертное в надежде, что человечество вклинится кровью в ткань твоей души. Они хотели тебя приручить. Как думаешь, кто мог бы сделать такое? — Виттория снова прислонилась к решетке, магия шипела на ее коже. Она будто не замечала никакой боли. Или позаботилась, чтоб ничего не было.
— Тебе известно. Ты подозревала. И все же все еще не хочешь принять то, что они сделали с нами. Что она сделала. Они забрали нашу силу, потому что настолько боялись нас. Боялись возмездия, которое мы пожинаем.
— Нет. — Я покачала головой, отрицание чувствовалось неловким. Потому что я знала, что лгу самой себе. Я знала, что моя сестра говорит правду. И все же я не могла — не хотела — позволить себе признать это. Вслух или даже про себя.
— Нонна не стала бы. Она не могла этого сделать. Зачем ей?
— Это заклинание-замок. Предназначен для привязки. С помощью самой темной магии. Человеческой жертвы.
— Нонна ненавидит темную магию. Почти столько же, сколько Нечестивых. — Я взглянул на Зависть, который был необычно тихим. Грустным. Вот что мелькнуло в его глаза, прежде чем он отвернулся. Он верил, что это правда. Желчь обожгла мне горло; я была близок к повторной ярость. Она никогда бы не убила человека и не забрала бы сердце.
— Ты могла бы принести ей бинты и припасы.
— Ты прав. Я могла бы. — Виттория подняла голову. — Но я не буду.
Мое украденное смертное сердце разбилось. Зная, что это исходит от человека… часть меня хотела, чтобы мой близнец немедленно оторвала его от меня.
— Нет. — Зависть внезапно оказался передо мной, качая головой. — Даже не думай. Ты не готова. Поверь мне.
— Почему?
Он выглядел так, будто не хотел отвечать, вероятно, потому, что не привык так свободно делиться информацией, но уступил.
— Есть небольшой шанс, что ты не переживешь трансформацию.
— Ты только что сказал, что бессмертие всегда побеждает.
— Я говорю много вещей, которые считаю правдой. Это не делает это фактом.
— И все же я стою здесь, — вмешалась Виттория, — полностью восстановившаяся.
— Ты правишь смертью, — рявкнул он. — Конечно, ты бы выжила.
Я выдержала взгляд Зависти. Полгода назад, если бы кто-нибудь сказал мне, что я поверю на слово принцу ада, а не моему близнецу, я бы сочла их сумасшедшими. Я подумала об убеждении Гнева в отношении своего брата — что он не был убийцей. Если мой муж доверял ему, то и я тоже.
Кроме того, я не была уверена, что он имел в виду, когда говорил, что я «не готова», но точно знала, что не готова принять такое решение. Заклинание или нет, но мне нравилось мое сердце там, где оно было.
— Если мое сердце — единственное, что стоит на твоем пути, — спросил я Витторию, — Почему бы просто не взять его?
— Она не может, — сказал Зависть. — Та должна согласиться отдать его.
— А иначе? — спросила я, вглядываясь в лицо моего близнеца. — Каковы последствия?
