Оба прильнули друг к другу, как будто могли отсрочить неизбежное, если обняться достаточно крепко. Наконец Абеляр отпустил девушку.
— Я люблю тебя, — сказал он. Но сына он любил сильнее.
— А я тебя.
Он поцеловал её, страстно, крепко, и оба знали, что это был их последний поцелуй. Он позволил себе полностью отдаться этому мгновению, почувствовать её, её вкус, ощутить запах её кожи и волос. Отстранившись, они не стали смотреть друг другу в глаза, и оба плакали о том, чему не суждено было случиться.
— Сделай то, что должна, — сказал он.
— И ты сделай, что должен, — сказала она и оставила Абеляра.
Абеляр остался один под дождём, думая о сыне, о своей жизни в служении, размышляя, действительно ли он должен был сделать именно это. Он потерял опору.
Дул порывистый ветер Эфираса, поднимая целую бурю чёрного песка. Окружавшие Кейла и Ривалена тени закрывали их от песчинок. Ривен, у которого такой защиты не было, глубоко натянул капюшон и плотно завернулся в плащ.
Кейл попытался отворить ментальную дверь, оставленную в его сознании Магадоном.
Ответа он не получил, и всклубившиеся тени отразили его волнение.
— В какую сторону к храму? — спросил Ривен, когда молния рассекла небо надвое.
Кейл и Ривален подняли свои священные символы, и каждый прочитал слова малого прорицания.
— Туда, — сказал Ривален, указав.
— Согласен, — подтвердил Кейл, когда магия прорицания подтолкнула его тело.
Вдалеке раздался грохот падающих камней, гром разрушения. Земля задрожала у них под ногами, и какое-то мгновение казалось, что сейчас весь мир развалится на куски.
— Вон там, — указал Кейл.
В той стороне в тёмное небо поднималось облако пыли, единственный заметный ориентир, который он видел вокруг.
— Перемещаться с помощью магии может быть опасно, — сказал Ривален.
— На прогулку у нас нет времени, — сказал Кейл, думая о саэрбцах, о Магадоне и о предсмертной агонии Эфираса.
— Если твоё тело материализуется в камне или под землёй, ты никому этим не поможешь. Течения магии здесь непредсказуемы. Ты их не чувствуешь?
Кейл не чувствовал, и ему пришлось положиться на слова Ривалена.
— Тогда пошли.
Трое мужчин слились с темнотой и быстро зашагали. Земля под ногами Кейла казалась хрупкой, полой. Дрожь, время от времени сотрясавшая поверхность, чуть не валила его с ног. Он решил, что мир сверху донизу пронизан дырами, как морская губка, и готов рассыпаться на части там, где на него надавят с достаточной силой.
Он потел, несмотря на холод. Целую лигу им на глаза не попадалось ничего интересного, а плоский, пустой ландшафт затруднял оценку расстояния. Ориентироваться позволял шум падающих камней и державшееся в воздухе облако пыли.
Время давило на Кейла. Он ускорял шаг до тех пор, пока все трое не промокли от пота и не начали тяжело дышать.
Местность впереди усеяли похожие на погребальные курганы холмы. Скоро они смогли различить форму этих бугорков, и Кейл узнал в них разрушенные здания, торчащие из сухой земли, призрачные холмики, освещаемые вспышками молний и засыпанные прахом разрушенного мира. От них мало что осталось, но он различил частично обрушившиеся купола, сломавшиеся арки, пустые колонны.
— Сука твоя богиня, — сказал Ривалену Ривен.
Ривален ничего не ответил, молча разглядывая руины уничтоженного мира. С его губ сорвалось заклятье слабого прорицания, и принц, видимо подчиняясь зову магии, временами сворачивал в сторону, разыскивая что-то в чёрном песке. Наконец он поднял что, что искал — монету из чёрного металла, чеканка на которой почти полностью стёрлась.
— Собираешь трофеи, шадовар? — спросил Ривен.
— Сувенир на память, — ответил Ривален, и монета исчезла в его тенях.
Трое мужчин прокладывали свой путь по тёмному миру, пока умирающее солнце прокладывало свой по тёмному небу. По мере их продвижения руины становились все гущё, и Кейл подумал, что они, наверное, пересекают останки города. Тут и там стояли уцелевшие скелеты зданий — одинокие, голые свидетельства того, насколько беспощадно время и Шар.
Ривален бормотал проклятия, сжимая свой священный символ, и Кейл не мог понять, восхищён принц или напуган.
В пыли стали попадаться кости. Сначала всего пара штук — торчащая из земли бедренная кость, скалящийся среди руин череп — затем всё больше и больше. Вскоре они и шагу не могли ступить, чтоб не наткнуться на чьи-то останки.
— Здесь кладбище, — сказал Ривен.
Выглядело это так, будто все жители города были убиты в одно мгновение, а затем их телам позволили гнить под открытым небом. Кейл не смог не вспомнить Ордулин.
— Не останавливаемся, — сказал он.
Взвыл, застонал ветер.
— Это не ветер, — сказал Ривен, сощурив свой глаз.
Трое мужчин остановились и придвинулись ближе друг к другу. Вокруг Кейла и Ривалена бурлили тени.
Стоны, долгие и жуткие, казались далёкими, приглушёнными, как будто звучали из-за каменной стены. Кейл оглянулся кругом, посмотрел вверх и вниз. Посмотрел на чёрную землю у себя под ногами.
— Тьма, — выругался он.
