Следуя притяжению своего прорицающего заклятия, Кейл провёл их через вымощенную чёрными плитами переднюю, сквозь сводчатые залы и тёмные коридоры. Тени ленивыми спиралями вились у кристаллических стен или возникали перед ними из ниоткуда. По неясной причине Кейл подумал о Роще Теней.
Они обнаружили, что в залах и коридорах нет даже мусора. Здание осталось нетронутым, но оно было выпотрошенной, мумифицированной оболочкой храма, в помещениях которого обитал лишь смутный призрак прошлого.
По мере того, как Эфирас осыпался в бездну снаружи, полы стонали, качались и тряслись всё больше и больше. С потолка сыпалась пыль. По стенам бежали трещины.
Картины в храме воспроизводили иконографию госпожи ночи и повелителя тени, её вестника. Долго смотреть на них Кейл не мог. Изображения казались сюрреалистичными, смутными, как будто нарисованными под действием безумия или в наркотическом дурмане.
В конце концов они вошли в большой центральный зал под фасетчатым куполом. Потолок висел высоко над их головами. В центре помещения стоял алтарь из чёрного камня в форме подковы. Каменная мозаика на полу складывалась в изображение — чёрный круг с фиолетовой каймой и внутри него, в стороне от центра — другой чёрный круг с красной каймой, круг повелителя теней внутри круга Шар, один вращается вокруг центра другого.
На внутренней поверхности свода складывались в другую картину тени, которым придали форму с помощью волшебства. Женская фигура, лицо скрыто в глубоком капюшоне её чёрного плаща, опускалась из шторма клубящихся чёрных туч. Молнии были её предвестниками. Перед ней на земле уже стоял мужчина, одетый в сталь и чёрную кожу и укутанный сумраком.
Вестник, готовящий путь госпоже.
Ривен положил руку на плечо Кейла, притянул его к себе.
— Посмотри туда, — сказал убийца, указывая подбородком на маленький предмет на алтаре — тёмную чашу из серебристого металла. Струйки тени поднимались с её содержимого, окружали её края.
Тени, струившиеся с Кейла и Ривалена, зеркально повторяли тени из чаши.
— Это она? — спросил Ривен. — Просто стоит здесь и ждёт нас?
— В этом мире больше некому её потревожить, — негромко ответил Ривален. — И храм Шар не рухнет до самого конца света.
— Храм Маска, — поправил Ривен, и принц улыбнулся.
— Пойдёмте, — сказал Ривален и сам шагнул вперёд.
Купаясь в тенях и тёмных мыслях, находившийся в Саккорсе Бреннус почувствовал, как кольцо на пальце открывает магическую связь с Риваленом.
Бреннус смотрел на аметист и серебряное кольцо, гнев и тени вокруг него кипели. Он хотел сорвать кольцо с пальца, чтобы никогда больше не слышать голос брата.
Раздражение Ривалена было почти осязаемым.
Бреннус перегнул палку.
Бреннус оборвал контакт, прежде чем Ривален успел ответить. Он посмотрел на ожерелье матери, посмотрел в лицо возможности превратиться в соучастника, если не сделает ничего для отмщения за её убийство.
Но сделать что-то означало ослушаться отца, и, возможно, принести в жертву саму возможность новой империи Нетерил.
Он выругался и ударил кулаком по столу.
Кейл, Ривен и Ривален подошли к алтарю в почтительном молчании. Снаружи Эфирас содрогался под натиском Шар, а стоны призраков заглушали вой ветра.
Чаша — старое, потемневшее серебро, инкрустированное мелкими чёрными самоцветами, спиралью вьющимися вокруг ножки — стояла на чёрном престольном полотне.
— Такая маленькая, — сказал Ривен, вложив сабли в ножны.
Но Кейл видел, что это такое. Чаша была просто проёмом, а глоток из неё — всего лишь символом. Он вложил Клинок Пряжи в ножны, шагнул вперёд и потянулся к чаше.
Ривен схватил его за руку и вгляделся в лицо так пристально, будто хотел пробурить взглядом дыру.
— Ты уверен?
