Абеляр хотел объяснить Элдену, что он таков, каков есть, что он должен жить с самим собой и что он не сможет быть отцом или мужчиной, если не встанет и не даст бой. Он пытался остаться в стороне, но не смог.
Элден прочистил горло и посмотрел на него чистым, ясным взглядом.
— Ты холоший, папа.
Наверное, он всё-таки всё понял.
Абеляр заплакал и обнял сына.
— Я люблю тебя, Элден.
— Я люблю тебя, папа.
Абеляр поднялся, поднял на руки сына и прижал его к себе, не желая отпускать.
Эндрен спрыгнул с Ранней Зорьки, обнял их обоих, похлопал Абеляра по спине, смаргивая слёзы.
Абеляр передал ему Элдена.
— Идите. Идите.
Эндрен и Элден уселись в седло.
— Увидимся, когда вернёшься, — сказал Эндрен.
Абеляр кивнул.
— Поспешите. Буря уже нагоняет.
— Пока, папа, — сказал Элден и улыбнулся. — Найди дядю Легга.
Абеляр коснулся руки сына, не в силах заговорить.
Когда беженцы отправились в путь, он восстановил самообладание. Саэрбцы благодарили его и Кейла с Ривеном, проезжая мимо.
— Будьте благословенны. Будьте благословенны. Пусть Латандер хранит вас.
По команде Эндрена беженцы все перешли на галоп и скоро скрылись в ночи.
— Для них всё хорошо закончилось, — сказал Абеляр. — Я благодарен вам обоим.
— Пока не благодари, — отозвался Кейл.
Ривен сплюнул.
— Вряд ли это хорошо закончится хоть для кого-то.
Абеляр шагнул к Ривалену Тантулу, сунул руку в его теневой покров и схватил принца за плащ.
— Посмотри на них, шадовар, — сказал он, кинув в сторону беженцев. — Это женщины и дети, которых ты был готов убить.
Тени Ривалена оплели ладонь и предплечье Абеляра. Принц посмотрел жёстким взглядом прямо в его лицо, схватил Абеляра за запястье…
Кейл и Ривен выхватили клинки, приставив их к груди шадовар.
— Спокойно, — сказал Кейл, тени текли с его тёмного меча, с его бледной кожи.
Ривален сорвал руку Абеляра со своего плаща. Сила принца могла бы сломать Абеляру кости, если бы не доспехи.
— Я бы посмотрел каждому из них в глаза, прежде чем убить, если бы это потребовалось, чтобы добыть оружие против Кессона Рела, — сказал Ривален.
— Ты отвратителен, — ответил Абеляр.
Ривен не отводил сабли от груди Ривалена.
— Наш принц мыслит не так, как ты, Абеляр. Он считает, что это всё напрасно, так что нет смысла о ком-то беспокоиться.
— Ты видел Эфирас, — сказал убийце Ривален, и тот ничего не ответил.
Абеляр посмотрел во тьму лица Ривалена. Он знал, что шадовар не было до него дела. Абеляру было всё равно.
— Ты пуст, шадовар. Со всей своей властью ты остаёшься пуст.
Золотые глаза Ривалена вспыхнули. Прошло долгое мгновение.
— Твоя жалость ничего для меня не значит, саэрбец.
Рука Абеляра дёрнулась, но он сдержал желание ударить принца в лицо. Он повернулся к Кейлу.
— Ты говорил о верховом животном?
— Это создание тени. Тебя это не остановит?
Абеляр подумал о Регге и своих воинах, сражающихся в Буре.
— Нет. Даже в тени я найду свет.
Кейл кивнул и отошёл от Ривена с Риваленом. Он стоял во тьме, под дождём, окутанный тенью, озарённый молнией, спиной к Буре Теней. Он обернул вокруг себя тьму, позволил ей разойтись вокруг, пока она не накрыла всех четверых, а затем и участок равнины длиной с бросок копья. Они стояли в чёрной мгле.
— Фёрлинастис! — позвал Кейл в тень.
Тянулись мгновения, и Абеляр заметил, что задержал дыхание. Он слышал только шорох дождя и удары грома.
— Фёрлинастис! — ещё раз, громче, повторил Кейл.
Ноздри Абеляра заполнила едкая вонь, сначала слабая, затем сильнее. Запах напоминал о грязи, о жизни, смерти и разложении. В черноте раздалось шипение рептилии. Тени всколыхнуло движение. Абеляру показалось, что в черноте движется массивная фигура, но он не смог ничего разглядеть. Он шагнул вперёд…
Из мрака возник дракон. Его тело было горой мышц и чёрной чешуи. Когда вирм двигался, его чешуйки по краям сверкали фиолетовым. Вертикальные зрачки рептильих глаз уставились на Кейла, Ривена, Ривалена и Абеляра. Дракон расправил крылья, и они заслонили небо, закрыв всех четверых от дождя.
Абеляр встретил драконий взгляд и выдержал его, хотя сила и древность, скрывавшиеся в драконьем теле, заставили его почувствовать себя ничтожным.
Хвост чудовища скользнул по равнине позади него, сшибая деревья. Когти, длиной с короткие мечи, глубоко вонзились в землю. Он скользнул к Кейлу, бесшумно, несмотря на свои размеры. Тени свисали с его тела, клубились, размывали его границы.
Голос дракона был мягким, свистящим.
— Я услышал и пришёл, Первый из Пяти.
Кейл наклонил голову.
— Благодарю, Фёрлинастис. Ты сдержал слово.
Струйки тени потекли из драконьих ноздрей.
Кейл указал на чёрную стену Бури Теней.
— Во тьме этого шторма рыщут силы Кессона Рела.
При упоминании этого имени дракон зашипел.
— Мой отряд сражается с ними в Буре, — сказал Абеляр.
— Отнеси его в шторм, — попросил Кейл, указывая на Абеляра. — И сразись с тварями Кессона, если захочешь.
— Я обещал послужить тебе, — сказал Кейлу дракон, затем повернул свою голову к Абеляру, — а не носить твоих лакеев.
Абеляр сделал шаг вперёд. Его лицо обдало дыханием Фёрлинастиса, влажным и зловонным, как болото.
— Я не лакей, вирм.
