– Она спит, – пренебрежительно отвечает бабушка. – Я еще успею подержать ее на руках, когда эта мелочь проснется. Младенцы никогда не спят долго… Тебе стоит научиться пользоваться моментом. Твой мужчина тут?
– Прямо перед вами, мисс Джеймс. Чем могу помочь? – Такер быстрыми шагами входит в кухню, заполняя пространство своей высокой фигурой и широкими плечами. Какую бы тревогу он ни испытывал, покидая больницу, кажется, она прошла.
– Ты тоже садись завтракать. Французские тосты и бекон.
– Хотел бы я остаться, но нужно идти. Мой босс позвонил, кто-то в бригаде упал с лестницы. Мне обещали заплатить сверхурочные, если я срочно приеду.
– Лишние деньги – это неплохо, – кивает бабушка.
Такер склоняется поцеловать меня в щеку.
– Проводишь?
Без лишних вопросов я встаю и провожаю его до машины. Теперь, когда между нами нет моего живота, все кажется каким-то непривычным. Хотя он видел меня в самые худшие моменты и все еще остается рядом.
– Спасибо за все.
– Я не так уж много сделал.
– Ты был там со мной. Это много.
Он проводит пальцем по моему подбородку.
– В больнице ты была в отключке. Ты вообще хоть что-то помнишь?
– Не очень много, – лгу я. – Я функционировала на чистом истощении.
На его лице читается разочарование.
– Ну ладно. Если хочешь играть так, будем делать это по твоим правилам. – Он открывает дверь со стороны водителя. – Увидимся после работы. Звони, если что-то понадобится.
Я хочу сказать ему, как мне важно услышать слова любви, когда я не кричу от боли и не ною о том, что боюсь материнства.
Буря эмоций скрывается за тонкой мембраной моего самоконтроля. Чувствуя себя уязвимой, я отступаю.
– С нами все будет в порядке. Приходи, когда сможешь.
По тому, как каменеет его лицо, становится понятно, что это не тот ответ, которого он ждал.
Махнув рукой, я спешу назад, не дожидаясь, пока он сядет в машину, и застаю в гостиной бабушку с Джейми на руках.
– Она плакала, – защищается та.
– Все в порядке, – отвечаю я, борясь с улыбкой. – Не возражаешь, если я запрыгну в душ? Чувствую себя грязнулей.
– Давай. – Ее взгляд прикован к лицу Джейми. – Эта малышка любит свою бабушку, да? Да?
С легким сердцем я бегу в душ. Бабуля уже явно влюбилась в Джейми. Хотя кто бы не влюбился? Она самое удивительное создание в мире.
Я долго принимаю горячий душ, который из-за анестезии не могла принять в больнице. Несмотря на боль, кажется неплохо встать с больничной койки. Вытершись, я натягиваю старые треники и футболку, а потом рассматриваю свое отражение в зеркале.
Тело все еще ощущается странным и чужим. Капилляры в глазах полопались во время родов, так что вид у меня демонический: на меня смотрит красноглазая растрепанная девушка. Могу посоревноваться с Хеленой Бонэм Картер. Мой живот все еще большой и круглый, только теперь стал рыхлым и мягким. Грудь выросла до невероятных размеров.
Хорошо, что мне шесть недель нельзя заниматься сексом. Я даже не могу смотреть на свои послеродовые формы без содрогания, не говоря уже о том, чтобы их наблюдал
– Грудное вскармливание все еще в ходу? Я всегда использовала молочную смесь, и, кажется, это пошло на пользу твоей матери и тебе. – Бабушка выжидающе смотрит на меня, когда я вхожу в гостиную.
– В больнице сказали, это лучший вариант.
– Хм, кажется, я читала что-то такое в
Она передает мне ребенка, я осторожно прижимаю Джейми к груди и несу ее в спальню. Сидя на краю кровати, приподнимаю край футболки, прижимаю ее подбородком к груди, а затем поднимаю малышку. Она тыкается в грудь, словно маленький зверек, пока не находит сосок, который тут же принимается сосать.
Я вздыхаю с облегчением и откидываюсь назад, упираюсь плечами в стену. Консультант по кормлению предупредил, что грудное вскармливание чертовски сложное… Ну, она не использовала именно эти слова, но я благодарна за то, что пока все идет хорошо.
Взяв телефон, я одной рукой набираю сообщение.
Я:
Хоуп:
Карин:
Я:
Карин:
Хоуп:
Я:
Хоуп:
Карин:
Хоуп:
Карин:
Я показываю телефону язык.
Я:
Хоуп:
