Цель полностью

Такер берет мою руку, сплетая наши затянутые в перчатки пальцы, и мы стоим там, глядя на белый круг. Мое сердце пропускает удар, потому что я чувствую себя так, будто мы – настоящая пара. Просто два счастливых человека, проводящих день в парке и наслаждающихся компанией друг друга.

– О черт, видишь того человека? – вдруг спрашивает Такер.

Я слежу за его взглядом и замечаю высокого седого человека в синей парке, на черных коньках.

– Да… Ты его знаешь?

Он прищуривается.

– Нет. На секунду мне показалось, что да, но он просто похож.

– На кого? – с любопытством спрашиваю я.

– На тренера Смерть.

Я едва подавляю смех.

– Подожди, может, я не расслышала… Ты только что сказал «тренер Смерть»?

Взрыв его смеха щекочет мою щеку.

– Ага. И я не шучу, дорогая. Моего первого тренера по хоккею звали Пол Смерть. Очевидно, это старая британская фамилия. Или, может, уэльская. Сейчас уже не вспомню.

Я разворачиваюсь, опираясь спиной о перила.

– Он был такой же страшный, как и его фамилия?

– Самый милый парень из всех, кого я знал, – объявляет Такер.

– Серьезно?

– О да. Он был первым, кто сказал, что у меня есть потенциал. Мне тогда было пять лет. Я умолял маму разрешить мне ходить на тренировки, и она повезла меня на тот стадион в часе пути, потому что в Паттерсоне не было катка. Тренер Смерть присел на корточки, пожал мне руку и сказал: «Да-да, я вижу это, малыш. У тебя есть потенциал». – Такер усмехается. – Это была его любимая фраза: «да-да». Я начал повторять ее дома, и она сводила маму с ума.

Я смеюсь.

– Так, значит, тренер Смерть – кумир твоего детства?

– Можно сказать и так. – Он склоняет голову. – А как насчет тебя? Кто был твоим кумиром?

– У меня их было пять, – я улыбаюсь, – и они назывались ’N Sync.

Он раскрывает рот от удивления.

– О нет, дорогая. Скажи мне, что это не так. Ты фанатела от мальчиковой группы?

– Настолько, что даже не смешно. Бабушка взяла меня на их концерт, когда мне было двенадцать. Клянусь, той ночью у меня случился первый оргазм.

Он запрокидывает голову и свистит.

– Сказала же, это не смешно, – рычу я. – Я была одержима. Писала «Сабрина Тимберлейк» во всех своих школьных тетрадках.

– Честно, не могу себе это представить.

– Почему нет?

– Потому что ты все время такая серьезная. Когда я представляю тебя ребенком, вижу, как ты развлекаешься, читая учебники и заранее проходя оценочные тесты четвертого класса.

На моем лице появляется кривая улыбка.

– Да, это тоже про меня. Но я всегда находила время для Джастина. Делала перерывы в учебе и целовала его фото. С языком.

Такер снова присвистывает.

– Боже, Сабрина. Не знаю, могу ли я дальше с тобой встречаться.

Мое хорошее настроение улетучивается так же быстро, как и появилось. Не из-за того, что он сказал: я знаю, что это шутка, – а из-розовато-голубого слоника, будь он проклят.

Мы с Такером встречались всего несколько месяцев, прежде чем на нас упала эта «бомба» с младенцем. Есть ли у нас будущее? Мне нравится быть с Такером. С ним проще, чем с кем бы то ни было. Я даже начала видеть нас вместе, но как насчет него? Вдруг я ему надоела и он хочет бросить меня?

Если мы сохраним этого ребенка, то будущее определено. Мы станем частью жизни друг друга, хотим того или нет, хочет он того или нет.

– Что не так? – озабоченно спрашивает Такер.

В горле встает ком.

– Я… – мое лицо искажается от боли, – еще не приняла решения.

– Знаю. – Его голос становится хриплым.

– Мне страшно. – Я смотрю на свои ботинки, не в силах поднять глаза на него. – Очень страшно, Так.

– Знаю, – повторяет он, а затем потирает лицо. – Как и я.

Я всматриваюсь в его лицо.

– Ты боишься?

– Шутишь? Да я в ужасе! – Он тяжело стонет. – Но пытаюсь оставаться сильным для тебя, Сабрина.

Я быстро моргаю, чтобы стряхнуть с ресниц слезы.

– Я всегда была сильной. Но прямо сейчас не чувствую себя такой.

Он притягивает меня, и внезапно мы снова оказываемся в объятиях друг друга. Почти уверена, что все на льду пялятся на нас, удивляясь, с чего мы обнимаемся, словно пара маньяков, но мне все равно. Я эмоционально перегружена, и, может быть, это заставляет меня сказать:

– Не думаю, что хочу оставить его.

Такер слегка отстраняется, и в его глазах мелькает грусть.

– Ты уверена?

– Нет.

– Тогда нужно еще немного подумать, – мягко говорит он. – Окей?

– Окей, – шепчу я.

После долгой паузы он снова тянется к моей руке.

– Пойдем дальше. Я расскажу тебе о тренере Смерть, а ты мне – о французских поцелуях с постером Тимберлейка.

Я вымученно смеюсь. Боже. Этот парень… мне хочется поблагодарить его. Поцеловать. Сказать, какой он удивительный.

Но вместо этого я лишь сплетаю свои пальцы с его и позволяю увести меня назад по тропинке.

Телефон в моих руках кажется тяжелым, как кирпич. Я должна поскорее запланировать дату аборта – или упущу шанс. Мне, черт побери, следовало сделать это еще месяц назад. Уже конец февраля, и я на пятнадцатой неделе. Не знаю, почему я позволила всему этому так затянуться.