Ни И. Яковенко, ни Ф. Разумовский не поняли характера нашей эпохи. Это не то время, когда можно «модернизировать» страну. Если страна остается колонией, бессмысленно говорить об ее модернизации или о «создании в современной России эффективной экономики». Не дадут колонизаторы осуществить никаких созидательных программ. Не для того они разрушали СССР, чтобы на его месте возникла могущественная Россия. Да и вообще модернизацию страны нельзя проводить так, будто перед нами чистый лист бумаги, на котором мы можем чертить, что нам заблагорассудится. Иными словами, наши дни – это не время мирного созидания по обдуманному плану, а эпоха национально-освободительной борьбы, когда нужно спасать страну от неминуемой гибели. И еще неизвестно, чем эта борьба обернется. (Наши полемисты, думается, даже не поймут такой постановки вопроса: «Что спасать? От кого?».) А такая работа не делается в белых перчатках. Тут придется вычищать много грязи, и, вероятно, еще раз оправдаются слова поэта: «дело прочно, когда под ним струится кровь». (Как свидетельствует история, чаще всего новая элита победителей отправляла побежденную экс-элиту на плаху.)
Ф. Разумовский утверждает, что для России непригодны ни либеральные, ни деспотические проекты модернизации. К деспотическим он относит и опричнину Ивана Грозного, и советский период. А какие же еще проекты модернизации существуют в природе? Оказывается, это реформы, нацеленные на «
Видимо, надо было долго думать, чтобы привести такой пример. Любой здравомыслящий человек скажет, что как раз реформы Екатерины создали в России класс совершенно безответственных граждан. Она подтвердила и ввела в действие указ Петра III «О вольности дворянской», по которому дворяне освобождались от обязательной службы, но сохраняли за собой землю и крепостных (которые им за службу и давались). На эту вопиющую несправедливость народ ответил такой войной («пугачевщиной»), которая потрясла самые устои государства. И крепостное право именно в ту пору достигло пика своей несправедливости и жестокости. Раньше крестьянин был прикреплен к земле, но лично свободен, но постепенно его закрепощали и лично, и дело дошло до торговли людьми, причем членов одной семьи могли распродать поодиночке, разным хозяевам, и они уже никогда не увидят друг друга! Вот когда крепостное право стало самым настоящим
Беда современной России, по Ф. Разумовскому, в том, что мы не знаем исторической России. Не знали ее коммунисты, не знали либералы-«модернизаторы». Знание это, оказывается, хранили первая русская эмиграция и отдельные островки в советском обществе вроде Пушкинского Дома. Только уж больно короткая получается у них историческая Россия. Ведь он исключает из нее не только 74-летний советский период, но и эпоху Московского государства, особенно Ивана Грозного с его опричниной. И получается историческая Россия в точно очерченных границах времени: 1613–1917 годы, время правления известной прозападной династии (более того – фактически начальной точкой отсчета считают Петра I)! Маловато для целой русской цивилизации. И насчет Гайдаров и прочих «модернизаторов» тут допускается ошибка. Они творили свои черные дела не от незнания истории, а выполняя заказ своих зарубежных хозяев. А уж хозяева-то постарались Россию узнать, – сотни исследовательских центров ее изучали, чтобы выявить ее уязвимые места.
