Цель номер один полностью

Конечно, мечты Форда о плановом хозяйстве в масштабе всей страны остались мечтой, однако они оказали большое влияние и на советский опыт, и на политику президента США Франклина Рузвельта, который прислушивался к советам английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса (1883–1946), в свою очередь немало поучившегося у советских теоретиков планирования. Хотя основной труд Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» вышел только в 1936 году, его важнейшие идеи поддержания «эффективного спроса» и поддержание «полной занятости» высказывались им раньше. Кейнс советовал для преодоления экономического кризиса всемерно увеличивать государственные расходы, расширять общественные работы, увеличивать количество денег в обращении и пр., словом, как раз противоположное тому, что ныне делают российские министры-монетаристы по рекомендациям либеральной экономической науки.

Революционным шагом стало заявление Рузвельта:

«… Ни один бизнес, существующий за счет выплаты рабочим зарплаты ниже прожиточного уровня, не имеет права на существование в нашей стране». Под прожиточным минимумом, разумеется, всюду (кроме нашей страны) понимается не пресловутая «корзина» из немногих продуктов, которая только позволяет не умереть с голоду, а тот набор товаров и услуг, который обеспечивает приличные условия существования «низов».

Экономическая наука прошла мимо того факта, что даже там, где частная собственность формально существует, она в большой мере уже поставлена под контроль государства. Видный деятель российского оборонного комплекса Анатолий Долголаптев заметил:

«Джон Кеннет Гэлбрейт раскрыл, как на самом деле работает «планирующая система», которая является ядром постиндустриальной капиталистической экономики. Высмеял сказки о свободной конкуренции. Например, крупнейшие корпорации американского ВПК, по Гэлбрейту, лишь по вывеске являются частными. Весь оборотный капитал им предоставляет государство». Администрация США стратегически распоряжается активами высокотехнологичной промышленности, благословляя слияние одних корпораций» и запрещая унию других, которая не впрок государству[94].

Сильнейший удар по «экономике финансовых пузырей» нанес выдающийся американский мыслитель, экономист и политический деятель Линдон Ларуш. Он наметил путь для перехода от финансовой экономики – к физической экономике.

Ларуш обратил внимание на то, что, по данным официальной статистики, производство в США растет, тогда как в физическом выражении оно давно уже сокращается. Между тем, по его убеждению, «экономика по сути своей является физической экономикой, и никогда более деньги не должны быть чем-то большим, чем средством для стимулирования производства и физического распределения вновь созданных реальных товаров… Настоятельная необходимость истинного экономического возрождения побуждает нас с самого начала исходить из принципов физической экономики, полностью подчиняя им финансовую и монетарную практику», тогда как в современной жизни финансисты подчинили себе реальных производителей.

Решив отыскать корни такого несоответствия здравому смыслу и Божественным законам, как они формулируются во всех традиционных религиях, Ларуш установил, что с давних пор в мире идет борьба двух основных направлений в экономической теории.

Идейное обоснование физической экономике дал Платон, его последователями были Николай Кузанский, Леонардо да Винчи. Как науку, ее основал Готфрид Лейбниц. Его линию продолжали Кольбер во Франции, Бенджамин Франклин, Александр Гамильтон, сын и отец Кэрри в США, Фридрих Лист в Германии, в послевоенное время – де Голль во Франции и Аденауэр в Германии.