В Северном Ледовитом океане есть подводные хребты Ломоносова и Менделеева, и на этом основании Россия считает шельф своим. Но свои претензии на него предъявляют и Норвегия, и Дания. Так, якобы спорной с Норвегией оказалась наша акватория в 155 тысяч квадратных километров, на которой обнаружены колоссальные запасы нефти и газа – во много раз больше, чем на знаменитом Штокмановском месторождении. Сотой доли этих запасов хватило бы для отопления Европы на многие десятилетия. Это – спор на западе. (Отчасти он был решен, когда Медведев согласился уступить норвежцам большую часть этой спорной территории.)
А на северо-востоке Шеварднадзе подарил Америке громадную акваторию, также изобилующую рыбой, газом и нефтью. Правда, наша Государственная дума так и не ратифицировала это соглашение, но американцы, похоже, делиться с нами этим «спорным» пространством не собираются.
На юго-востоке японцы не признают наше право на владение Южно-Курильскими островами, и в этом исключительно обильном рыбой районе систематически задерживают японские рыболовные суда, занимающихся контрабандной добычей морепродуктов. А вообще там, а также в Охотском море, каких только иностранных судов не встретишь.
Если раньше мы считали своей акваторию вплоть до Северного полюса, то теперь принято решение ограничить национальный суверенитет 200-мильной прибрежной зоной. Значит, воды возле полюса и, соответственно, дно под ними считаются «ничьими», и там могут вести и лов рыбы, и добычу полезных ископаемых кто угодно. И ныне там можно встретить суда не только США или Норвегии, но и Китая, и Индии, и многих других стран.
А российское Министерство иностранных дел спокойно наблюдает за тем, как обкрадывается Родина.
Так что же, в свете опыта Ломоносова и русских первопроходцев, нужно для освоения Русского Севера?
Во-первых, беззаветная преданность инициаторов этого великого дела, их бескорыстие и готовность преодолеть любые препятствия.
Во-вторых, государственная воля не только удержать Русский Север в составе России, но и сделать его базой для рывка нашей страны в постиндустриальное общество, восстановить Северный морской путь как кратчайшую линию связи Европы с Азиатско-Тихоокеанским регионом.
В-третьих, экономические инструменты для решения этой задачи, которые по определению не могут быть рыночными.
Но найдутся ли в современной России политики, которым такой подвиг окажется по плечу?
Как и Крайний Север, Русский Восток, включающий Сибирь и Дальний Восток, – это огромные слабо заселенные пространства и богатейшая кладовая полезных ископаемых и других природных ресурсов (в частности, пресной воды). И эти несметные богатства также нами плохо используются или не используются совсем. Посмотрим, что представляет собой этот край ныне.
Трудно привыкнуть к тому, что у нас стали традиционными акции протеста населения Приморья против нечеловеческих условий жизни в замерзающих зимой городах и поселках, против безработицы, против многомесячных задержек с выплатой заработной платы работникам, против роста тарифов на услуги транспорта и жилищно-коммунального хозяйства. События достигали порой такого накала, что приходилось пускать против протестующих ОМОН (причем московский – местный оказывался ненадежным), и уже не кажется бредом призыв к отделению Приморья от России и образованию независимой Дальневосточной республики.
А ведь Дальний Восток – это жемчужина России, причем такая, что заставляет вспомнить слова Евангелия:
О том же говорит в своих путевых очерках «Дальневосточные мотивы» археолог и журналист А. А. Иконников-Галицкий[17]:
