Багира в шоке — ничего себе секретный агент! Да таких агентов, которых по телевизору показывают во время выполнения задания, на пушечный выстрел к разведработе нельзя подпускать! Как же она камеры не заметила?! Теперь вся операция поставлена под угрозу из-за кадров, где она красуется в компании наркоторговца Асхана. И как раз сейчас, когда она уже вплотную подобралась к людям, располагающим компроматом на министра. Но Юля Максимова и представить себе не могла, как здорово поможет ей этот сюжет, прокрученный по местному телевидению небольшого казахского городка…
Сегодня с работы домой я решила пойти пешком. Я вышла из своего кабинета с большой оловянной табличкой на двери «Юридический консультант губернатора Максимова Юлия Сергеевна», спустилась по лестнице на первый этаж, пересекла вестибюль и, открыв входные двери, оказалась на улице.
Немаловажную роль в этом решении сыграла и поломка моей «девятки». Я оставила автомобиль на стоянке у здания городской администрации, и мне пообещали, что к завтрашнему утру неисправность устранят.
Конечно, я и сама могла бы… Но пусть каждый занимается своим делом.
Вечер был очень хороший.
Темнело, правда, еще рано, но воздух был уже легкий, и тепло было, и черная вода в лужах блестела.
Я прошла два квартала и неожиданно для себя свернула на третьем перекрестке. Пойду через парк, там снег еще не стаял, там… хорошо.
А что бы мне такое на ужин приготовить? У меня заяц есть в холодильнике. Тысячу разных рецептов знаю — заяц под сметаной, заяц с яблоками, со шпинатом…
При входе в парк, метрах в десяти от высоких ворот, стояла черная машина. Когда я поравнялась с ней, она тихо тронулась с места.
Это еще что за новости?
Я остановилась, и машина притормозила.
Открылась передняя дверца со стороны водительского сиденья, и оттуда донеслось одно слово, услышав которое я враз отбросила все свои опасения. Я и голос узнала, еще бы мне этот голос не узнать…
— Багира.
Дверца тут же захлопнулась, отворилась задняя дверца, и я села.
Человек повернулся ко мне, пиджак его распахнулся, и в кобуре под мышкой сверкнул пистолет.
— Добрый вечер, Андрей Леонидович.
Он улыбнулся и кивнул мне головой:
— Здравствуй, Юля.
— Давно мы не виделись, — сказала я.
— И правда, давно, — ответил он.
Это был генерал контрразведки, мой непосредственный начальник.
И мой второй отец.
Мой настоящий отец — Сергей Григорьевич Максимов. Он погиб вместе с моей матерью в Нагорном Карабахе в восемьдесят седьмом году во время бомбардировки, ему только-только присвоили звание полковника и перевели в одну из частей в этом районе; мой отец дал мне жизнь двадцать девять лет назад, а Гром…
Гром. Такая у него была кличка в органах. Как у меня — Багира.
А Гром много раз избавлял меня от смерти…
Генеральское звание он получил сравнительно недавно — год назад. Тогда в связи с обострением политической ситуации в стране произошли некоторые изменения в делах федеральной службы безопасности — Президент объявил войну преступности по всему фронту.
Мафия использует новейшие технологии, привлекая для этого лучших профессионалов, ее финансовые возможности неограниченны, поэтому бороться с ней законными методами зачастую просто нельзя.
В недрах ФСБ был создан новый секретный «Отдел по борьбе с организованной преступностью и терроризмом». И возглавил его Андрей Леонидович Суров, он же — Гром, получивший в связи с этим генерала.
Теперь у него в подчинении находятся разветвленная сеть секретных агентов по всей стране и мобильный отряд особого назначения, который может быть использован в любое время в любой точке планеты.
Отдел подчиняется непосредственно Президенту, и только ему. У Грома на столе «вертушка» — прямая связь с Президентом.
Отдел вправе использовать любые методы борьбы, в том числе — даже незаконные…
Гром дал задний ход, и мы выехали на пустынную улицу. Иномарка, набирая скорость, помчалась по кольцевому шоссе.
Давно я не видела Грома, последний раз мы встречались с ним полгода назад. А пять лет назад…
В то время — пять лет назад — уже не существовало нашей разведгруппы.
Я жила тогда в своем родном городе Тарасове, только начала работать в комитете солдатских матерей в качестве юридического консультанта. Ничего не видела уже, кроме этих самых юридических консультаций, чахла, чахла и совсем зачахла бы, если б неожиданно меня не нашел Андрей Леонидович Суров — Гром.
Он вышел на связь со мной и сообщил мне, что хоть власти и отказались от услуг нашей группы после расформирования ее в Югославии, но кое-кому нужны такие люди, как я. Закончившие с отличием Военно-юридическую академию, прошедшие полугодичную спецподготовку в одном из секретных лагерей, имевшие опыт работы по выявлению международных шпионов.
Да и другой кое-какой опыт имевших.
Платили, как сообщил мне Гром, очень даже хорошо. Валютой платили. Короче говоря, я получила от Грома новое задание.
Вот так я снова оказалась в деле.
Андрей Леонидович сбавил скорость. Мы катили по гладкой, начавшей подмерзать к ночи дороге. Я заметила, что мы подъезжаем уже к окраине города.
— Куда мы? — спросила я.
Гром пожал плечами:
— Катаемся.
Мы еще минут десять помолчали.
— Вот, — Гром, не оборачиваясь, протянул мне конверт, — здесь — все.
Я взяла пакет — объемистый и тяжелый, — положила его в сумочку.
Гром повернул к железнодорожному мосту. Мы въехали на мост; ни впереди, ни сзади ни одной машины не было — довольно поздно уже.