- Говорите то, что думаете, и не смущайтесь - мы вам верим, хотя вы и молоды. Вы знаток своего дела, не связаны с ошибками прошлого и поэтому можете быть объективным больше, чем старые специалисты, которым мы очень верили, а они нас с авиацией завели в болото.
Именно тогда он сказал мне:
- Мы не знаем, кому верить.
Был жаркий летний день 1939 года. По звонку Поскребышева я быстро собрался, через пятнадцать минут был уже в Кремле. Увидев меня, Александр Николаевич сказал: "Идите скорее, вас ждут".
В кабинете Сталин и Ворошилов о чем-то оживленно разговаривали. Поздоровались, Сталин сразу же спросил:
- Вот мы тут с Ворошиловым спорим, что важнее для истребителя - скорость или маневр? У летчиков мнения разные - одни за маневр, другие за скорость. Решили спросить у конструктора. Что скажете?
Я ответил, что опыт воздушных боев в Испании уже дал убедительный ответ на этот вопрос. Пока немцы не применили там скоростных "Мессершмиттов", наши летчики на маневренных И-15 и И-16 били врага, а с появлением "мессеров" им пришлось туго.
- Вы уверены, что мы не ошибаемся, делая упор на быстроходные истребители?
- Уверен, товарищ Сталин, - ответил я.
- Я тоже так думаю, - сказал Сталин, - а он вот сомневается.
- Душно сегодня, - Ворошилов расстегнул ворот своего маршальского кителя и, уклоняясь от дальнейшей дискуссии, с улыбкой обратился к Сталину, кивая на меня:
- Вот ему хорошо, что с него возьмешь? Конструктор!
Это он намекнул на мой легкомысленный наряд: тенниску с короткими рукавами и легкие спортивные брюки.
Я смутился и вздумал оправдываться, что, мол, спешил, не успел переодеться...
Сталин перебил меня:
- Ничего, ничего, я бы и сам так, да должность не позволяет.
Заходящее солнце заливало кабинет ярким светом. Сталин прохаживался, как обычно, от письменного стола к двери и обратно и внимательно слушал.
Я стоял лицом к нему, прислонившись к столу. Солнечные лучи меня слепили, и я невольно щурился.
Сталин заметил это, подошел и опустил шторы на окнах.
- Теперь лучше? - спросил он.
- Спасибо, товарищ Сталин.
- Чего же спасибо, надо было раньше сказать.
Через несколько дней меня снова вызвали к Сталину. У него был Молотов.
После делового разговора я встал:
- Разрешите идти, товарищ Сталин?
- А вы спешите? Садитесь, хотите чаю?
Принесли три стакана чая с лимоном. Сталину - на отдельной розетке разрезанный пополам лимон. Он выжал одну половину в свой стакан.
- Ну, как дела, что говорят в Москве?
Настроение у Сталина было хорошее, благодушное, ему, видимо, хотелось отдохнуть, немного отвлечься от текущих дел и просто поговорить "без повестки дня".
Как и многих других москвичей, меня в то время возмущало, что по решению Моссовета уничтожили зелень на Садовом кольце. Замечательные московские бульвары, в том числе исторический Новинский бульвар с вековыми липами, безжалостно вырубили. Сплошную полосу зеленых насаждений вдоль многокилометрового кольца опоясывающей центр города садовой магистрали выкорчевали и залили асфальтом.
Ходили упорные слухи, будто и Тверскому бульвару готовится такая же участь. Кажется, был самый подходящий случай поговорить об этом.
- Мне кажется, сейчас один из самых злободневных вопросов - это уничтожение бульваров на Садовом кольце. Москвичи очень огорчены этим и ломают голову: для чего это сделано? Ходит множество слухов и версий...
- Ну, и чем же объясняют? - насторожился Сталин.
- Одни говорят, что это делается на случай войны для более свободного прохождения через город войск и танков. Другие - что, опять-таки в случае войны, при газовой атаке деревья будут сборщиками ядовитых газов. Третьи говорят, что просто Сталин не любит зелени и приказал уничтожить бульвары.
- Чепуха какая! А кто говорит, что по моему распоряжению?
- Многие говорят.
- Ну, а все-таки?
- Да вот я недавно был у одного из руководителей московской архитектурной мастерской и упрекал его в неразумной вырубке зелени. Он сам возмущался и сказал, что это сделано по указанию, которое вы дали при обсуждении плана реконструкции Москвы. Одним словом, по "сталинскому плану".
Сталин возмутился:
- Никому мы таких указаний не давали! Разговор был только о том, чтобы привести улицы в порядок и убрать те чахлые растения, которые не украшали, а уродовали вид города и мешали движению.
- Вот видите, достаточно вам было заикнуться, а кто-то рад стараться, и вековые липы срубили.
Несмотря на явное огорчение Сталина, я не мог удержаться от вопроса:
- Ну, а как же насчет Тверского бульвара?
- Не слышал. Откуда вы это взяли? - спросил он.
- Все так говорят...
- Ну, думаю, до этого не дойдет. Как, Молотов, не дадим в обиду Тверской бульвар? - улыбнулся Сталин.
Сталин молча допил свой стакан, придвинул ко мне лист бумаги и с карандашом в руке наглядно стал объяснять, как было дело.
