Милый Пётр Михайлович! Спасибо Вам! Книги серии «Жизнь растений» — увы! — не стали ареной фитонцидов, а написание учебника Вам не удалось завершить. Но, выполняя Ваше научное завещание, я по-прежнему люблю своего научного ребёнка вопреки, вероятно, безразличному отношению к проблеме фитонцидов тех учёных, которые располагают рукописями Вашего незаконченного учебника. У меня и у всех исследователей фитонцидов есть арена — это сама природа, жизнь растений.
В 1959 году мне довелось сделать доклад о фитонцидах в Колумбийском университете (Нью-Йорк). В ответ на мои слова: «Это моё незаконнорождённое дитя в науке», — председательствующий на заседании известный американский зоолог воскликнул: «Господин Токин! Мы узаконим Ваше дитя!». Прошло немного времени, и академик
Да! Родина усыновила. Спасибо ей от отца фитонцидов — от гражданина СССР!
Наверное, это лебединая книга о моём любимом ребёнке. Потому и вспоминаются нежные слова о природе И. Бунина:
Надо ли скрывать от читателя, что я писал эту книгу с волнением за дальнейшую судьбу проблемы фитонцидов.
Конечно, я люблю своё «незаконнорождённое дитя» в науке и писал эту книгу влюблённо, как отец. А для отца и матери дитя есть всегда дитя: в любом возрасте родителям кажется, что вся жизнь даже возмужалого ребёнка ещё впереди. Так и мне думается, что главное в развитии учения о фитонцидах ещё впереди. И хотя проблема фитонцидов давно не принадлежит только мне, продолжаешь считать себя ответственным за её судьбу, оберегаешь дитя от ленивых, излишне торопливых, а иногда и нечистых рук случайных, непрошеных нянек. Оберегаешь дитя и от тех нянек-исследователей, открытиями которых восхищаешься, но которые чрезмерно балуют дитя, считают фитонциды панацеей от всех болезней и чуть ли не единственным заслуживающим внимания явлением природы во всех областях практики — в растениеводстве, пищевой промышленности и других. Вот почему хочется сказать многочисленным друзьям новой проблемы, особенно начинающим исследователям, слова предостережения.
