– Руководил операцией Рехавам Алон, известный в узких кругах аналитик, в прошлом лихой подполковник спецчастей, – продолжил Шарет. – Алон уже стар, и надо же было такому случиться – как раз во время операции в Бугаёвке – это одесское предместье – его настиг инфаркт… – Илан поведал цэрэушникам о бугаёвских событиях и снова сделал добрый глоток минералки. – Та история имела продолжение в октябре – Алон тайно встретился со своим спасителем в городе Пер-во-майс-ке. Ужасный язык… Директор Моссада послал по его следам группу спецназа, чтобы захватить Миху. Надо сказать, что Рехавам Алон к тому же известный раввин, то есть учитель веры, и Миху он воспринял как нового мессию. Дескать, тот и людей способен исцелить, и знает то, что доступно очень и очень малой группе людей. Я не буду раскрывать военные тайны ЦАХАЛ, скажу лишь, что Миха назвал точное число ядерных боезарядов, которыми обладает Израиль, кое-какие характеристики ракет «Иерихон-1», а также продукцию сверхрежимных заводов в Димоне.
Колби присвистнул.
– Да, господа, Михе известно то, за чем безуспешно охотится ваше РУМО![48] – с непонятным хвастовством сказал Шарет. – Именно поэтому директор Моссада и решил похитить Миху и перетащить его в Израиль. К сожалению, операция сорвалась – КГБ сработал на опережение. Всю опергруппу и Алона задержали и переправили в Москву, а вот Миха ушел. Но перед этим он сообщил еще одну информацию, знать которую не мог вообще никто: он четко указал, что на досрочных выборах в Палату общин Великобритании 10 октября победят лейбористы, и назвал точное число мест, которые они займут.
– И когда он сказал это? – заинтересовался Келли.
– За четыре дня до выборов.
– Пророк, значит? – усмехнулся Дэвид. – Новый Христос? Исцеляет страждущих, знает будущее…
– Вот вам, Дэвид, и карты в руки, – подхватил Колби. – Когда вы возвращаетесь в Москву?
– Четвертого января, – насупился Келли.
– Отлично! Займетесь Михой с пятого числа. Мы должны выяснить, кто он – очередной лжепророк или реальный источник ценнейшей информации. Меня, как и моего коллегу, господина Хофи, не слишком интересуют случаи исцеления, хотя это и служит косвенным подтверждением, скажем так, не совсем обычных способностей объекта. Но если Миха действительно ясновидец, или предиктор, или как это еще называется, то я хочу, чтобы он находился у меня под рукой, желательно в хорошо охраняемом месте.
– Это задание? – озаботился Келли.
– Да, Дэвид, – твердо сказал директор ЦРУ, – это задание.
– Хорошо, мистер Колби, – поднялся Келли, – мы выполним и это.
– Счастливого Рождества, Дэвид! – белозубо улыбнулся директор, и раздражение Келли достигло пика.
Он покинул кабинет, не утолив желания запустить чем-нибудь в эту интеллигентную морду. Кипя от злости, отпуская отборную нецензурщину, Келли спустился вниз, энергично прошагал к паркингу, уселся за руль и с наслаждением грохнул дверцей.
– С наступающим, Юрий Владимирович!
– И вас, Григорий Федорович. Судя по вашему тону, есть успехи?
– Да, Юрий Владимирович!
– Слушаю.
Андропов медленно откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники. Пальцы правой руки нетерпеливо выбивали дробь.
– Мы обнаружили двух человек, необъяснимым образом исцелившихся этой осенью. Причем оба проживают в Первомайске.
– Ага! – довольно кивнул председатель КГБ. – Еще один аргумент в пользу того, что Миха – первомаец. Я ничего не перепутал, Алон именно так именовал «Хилера»?
– Да, Юрий Владимирович, именно так, но тут два варианта. Либо это еврейское имя «Миха», что означает «Подобный Господу», либо сокращение от имени Михаил, принятое в молодежной среде.
– Ясно. Так что там с исцелениями? Только в деталях, пожалуйста.
– Да, Юрий Владимирович. Один из исцеленных – Давид Моисеевич Кацман, тысяча девятьсот шестого года рождения. Член ВКП(б) с тысяча девятьсот тридцать девятого года. Воевал на Центральном фронте. После ранения поступил в вуз, сотрудничал с академиком Лебедевым, с тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года работал в лаборатории вычислительной математики и техники Института математики АН УССР – это тот институт, что после стал Институтом кибернетики. Сейчас на пенсии. Около десяти лет мается… хм… болеет подагрой, что вызвало интоксикацию и болезнь почек…
«Мой диагноз! – похолодел Андропов. – Моя хворь, мой приговор…»
