– Хорошо, – кивнула Наташа и добавила неуверенно: – Слабость такая и тепло… А в глазах будто иголочки малюсенькие, часто-часто покалывают… И вправду, спать потянуло!
– Давай, помогу. – Уложив девушку на диван и укрыв ее пледом, я сказал негромко:
– Все будет хорошо, вот увидишь!
Одевшись и прихватив сумку, я покинул пятую квартиру и уже на лестнице хмыкнул, припомнив свои последние слова. А вот увидит!
В «военный дом» я вернулся после шести, когда уже стемнело. Изо всех окон выбивался уютный желтый свет, кроме двух темных рам на втором этаже. Поднявшись, я толкнул знакомую дверь.
– Это ты? – окликнул Наташин голос из темноты.
– Это я.
Нашарив рукой выключатель, я щелкнул им. Ярко вспыхнула лампа под абажуром, освещая Наташу, – девушка, закутавшись в теплый махровый халат, устроилась с ногами в кресле, прихватив полы коленями. Лицо ее вдруг исказилось в жалкой гримасе.
– Я вижу свет! – тоненько закричала она. – Свет! Я его вижу!
Она спустила босые ноги на пол и вскочила, водя перед собой руками. Халат распахнулся, сверкнуло белым и розовым голое тело, и я тут же отвел глаза, как будто Наташа могла заметить мой неуёмный интерес.
– Ну вот, видишь, – обрадованно забормотал я, одной рукой целомудренно запахивая полу халата, а другой улавливая девичью ладонь. Наташа тут же ухватилась за меня, прижалась, стиснула, заревела, покрывая мое лицо горячими поцелуями и касаясь мокрыми щеками.
– Я вижу свет… – блаженно тянула она. – Спасибо, спасибо тебе! Я теперь буду жить! Понимаешь? Господи, ты представь только – я вижу свет! Это… это…
Не находя слов для выражения, Наташа замотала головой и уткнула ее мне в грудь.
– Спасибо… Спасибо…
Гладя девичьи волосы, я ощутил, что они влажные – помыла-таки, молодец. Ожила!
Девушка подняла голову и посмотрела на меня все еще незрячими глазами.
– Меня зовут Наташа, – сказала она. – А тебя? – Я вздохнул.
– Лучше я промолчу, Наташ, – сказал виновато. – Меня ищут и могут выйти… через тебя. Давай познакомимся позже, ближе к лету!
– Давай! – с готовностью согласилась девушка. – А ты еще придешь?
– Обязательно! – заверил я ее. – Я еще тебя недолечил. Дня через три-четыре ты начнешь различать не только свет, но и тени.
– Тени! – всплеснула руками Наташа. – Я что, буду видеть дома, деревья, людей, машины? Как тени?
– Как темные пятна на светлом фоне.
– Здорово… Я буду тебя ждать! Каждый день! О-о… Я же теперь и день от ночи отличу?!
– Отличишь, – улыбнулся я ласково. – Выздоравливай!
Степан Вакарчук покинул гостиницу «Первомайск» и не спеша прошагал к вокзалу. Давненько он тут не появлялся. Город сменил образ, но не сильно – старая застройка проглядывала, делая окружающее узнаваемым, своим.
Вобрав полную грудь холодного воздуха, Степан коротко, резко выдохнул и блаженно улыбнулся. Память верно вела его – вот и виадук через железнодорожные пути, так к улице Гагарина ближе всего.
Впрочем, радость, не покидавшая его вторую неделю подряд, относилась вовсе не к возвращению на малую Родину. К Первомайску Вакарчук оставался безразличен. Николаев нравился ему куда больше, все же областной центр.
Медленно поднявшись по дырчатым ступеням, Степан зашагал по переходу, скользя взглядом по сплетениям рельсов, блестевших внизу, по ярко раскрашенному маневровому тепловозу, тягавшему громыхающие вагоны, по старинным, закопченным депо. Шагал и радовался – третья неделя пошла, как к нему вернулось то драгоценное мироощущение, впервые возникшее в нем после вербовки. Возникшее и переполнившее всю его натуру, заставлявшее звенеть каждый нерв, петь каждую клеточку.
Унылая, скучная жизнь, нищая и неустроенная, вдруг заиграла ярчайшими красками, обрела насыщенность, открыла ослепительные перспективы. Его убогий мирок распахнулся на пол-Земли, сметая границы и «железный занавес». Лондонские пабы, пропахшие элем, и парижские кафе на бульварах; деловитые стриты и авеню Нью-Йорка; взлетающие «Боинги», раскрашенные в цвета «Пан-Ам»; огромные приземистые «Кадиллаки», с ворчанием рассекающие по Оушен-драйв…
Весь этот запретный, манящий, влекущий «свободный мир» открывался для него, агента Вендиго. Отныне он связан с ним незримой, но прочнейшей нитью – где-то там, в Лэнгли, в архивах ЦРУ хранится досье Степана Вакарчука, ценного источника секретной информации…
По правде говоря, когда вербовщик вил круги, как слепень над коровой, пытаясь склонить Степана к измене Родине, вербуемый едва сдержался. Вакарчук был готов работать на ЦРУ бесплатно, лишь бы знать, что когда-нибудь его вывезут отсюда или помогут выехать туда, где дрожат неоновые сполохи реклам!
Но рисковать свободой за идею значило бы себя не уважать, поэтому Степан сразу поставил вопрос ребром: «А что я с этого буду иметь?» Американец назвал сумму в долларах – и Вакарчук стал агентом ЦРУ. И никогда, ни разу не жалел об этом.
