— Рон хороший, — словно последний аргумент высказала Гермиона. — Просто он не понимает, что…
— Говорит? — с оттенком надменности ухмыльнулась Дафна, и посмотрела на меня. — Помнишь, что я говорила? Давай сделаем вид, что не общаемся вовсе.
— Без проблем, вперёд, в библиотеку.
Добрались до обители знаний мы без всяких проблем и нежелательных попутчиков. Девочки сдали книги и быстренько разбежались кто куда, а я остался дочитывать книгу. Дочитывать до тех пор, пока меня не выгнала мадам Пинс. Вот только выгнала она меня точно в момент отбоя, а потому возвращаться пришлось несколько… незаконно. Так как я не знал конкретных надёжных заклинаний для отвода глаз, невидимости и прочей маскировки, просто укутал себя нейтральной энергией, попутно визуализируя нужные эффекты и воплощая волей в реальность.
Ненароком, но проверил работоспособность моего метода на одном из самых чувствительных существ в замке — кошке завхоза. Миссис Норрис удивляла своей чувствительностью ко всему вокруг, и об этом ходило множество историй. Наверняка у неё в предках затесались книзлы — разумные магические коты более крупных габаритов и с несколько иными пропорциями тела.
Добрался я в итоге до гостиной факультета без каких-либо проблем, постучал по крышке бочки в нужном ритме, и зашёл в гостиную. Минуя «ламповую» вечеринку старших курсов, а семикурсники тут, кстати, были в полном составе — этакие проводы — я поспешил в комнату, где мы с ребятами немного побеседовали о жизни и легли спать.
А утром… Утром был быстрый завтрак, час на сборы, и вот уже ученики большой толпой, кто в чём одет, гружёные словно мулы, двинулись на выход с территории Хогвартса. Дабы хоть как-то регулировать процесс транспортировки нас любимых, присутствовали преподаватели, разбивая нас на группы по принципу «кого первыми увидел, тех в карету и сажаю». Особо против никто не был — шли и так группами по интересам.
Против никто не был и тому, что в кареты были запряжены довольно страшные, и откровенно неприятные существа. Я о них читал — фестралы. Этакие худощавые до абсурда и очень крупные чёрные лошади с удлинённой шеей и клювоподобной пастью. Ещё у них были складывающиеся на спине кожистые крылья, размах которых в раскрытом состоянии достигал от восьми до одиннадцати метров, если верить учебной литературе по Уходу. Это сложно передать словами, насколько животинка была впечатляющая. Сейчас-то они со сложенными крыльями, но вот парочка таких, явно из этого табуна, крутились у хижины Хагрида, и один встал на дыбы, раскрыв крылья — дурь-машина, несмотря на всю свою костлявость.
Их вряд ли кто-то видел из ребят — им это недоступно. Чтобы видеть фестралов, нужно познать смерть. Что бы там не скрывалось за этой формулировкой, вероятность, что ученик школы в своём возрасте «познал смерть» слишком мала.
Я ехал в карете вместе с Джастином, Ханной и Сьюзен. В принципе, тут есть место ещё под пару человек, но они были заняты багажом из сундуков, чемоданов, свёртков и прочего. У меня одного, похоже, рюкзак — ультимативное решение проблемы, а школьный сундук практически пуст. Но, тем не менее, я тоже тащил его с собой, потому что так положено по правилам. Хм… Тогда вполне возможно, что и у других ребят есть что-то с расширенным пространством. Как это тут называется? Чары Незримого Расширения?
До перрона Хогсмида мы доехали довольно быстро, хоть и потрясло немного на ухабах. Скажу без прикрас — зимняя поездка на санях по замёрзшему, наверняка не без помощи магии, озеру, была куда как увлекательнее и веселее.
Быстренько загрузившись в вагоны ожидавшего нас Хогвартс-Экспресса, сложив вещи под сиденьями или на верхних полках, мы тем же составом принялись за то, в чём так любят упрекать учеников Хаффлпаффа — гонять чаи и дружелюбно разговаривать обо всём подряд. Когда поезд тронулся, к нам присоединились и Эрни с Захарией — купе большое, позволяет. Забавно — весь курс Хаффлпаффа едет в одном купе.
— Всё-таки странно это, — задумался Джастин. — Так мало учеников на курсе. Да и не только на нашем.
— Да, было бы здорово, будь нас больше, — потянула мечтательно Сьюзен. — Столько новых друзей можно было бы завести.
Вообще, мечтательность и скромность этой рыжей особы проявляется только в такой вот атмосфере, где все свои. Так-то она может быть довольно собранной, резкой и умной, но её это быстро утомляет, и девочка мгновенно превращается в вечно «растекающееся» и смущающееся, мечтательное рыжее создание. Мне даже кажется, что, если в таком состоянии потрепать её за щёки, она будет вяло сопротивляться, растекаясь по сиденью ещё больше, приговаривая: «Ну хва-ати-и-ит».
