Мы говорили негромко — здесь, возможно из-за чар, шум стадиона не мешал разговаривать и слышать собеседника, хотя этот гул фанатов оставался достаточно чётким и громким, чтобы не чувствовать себя вне «спортивной атмосферы».
— Неужели для моего присутствия здесь оказалось достаточно моих навыков полёта и игры?
— Ты недооцениваешь значимость квиддича для всего мирового сообщества. Он чертовски популярен даже в арабских странах, куда мётлы окончательно пришли лет сто назад. Но проблема в том, что игроков мирового уровня в странах не так уж и много.
— Да? Но команд целая куча.
— Это да, — кивнул Седрик, глядя на стадион. — Но вот возьмём, к примеру сборную Ирландии. У них команда полтора состава. И то, запасные игроки сильно уступают основному составу. Нет больше в стране игроков нужного уровня навыков, способных проявить себя на мировом уровне. Примерно такая же история с Англией, Шотландией, да той же Болгарией.
— Это так важно?
— Успешные игроки могут добиться многого, если постараются. А ты, поверь, очень перспективный. Сейчас посмотришь на игру, и всё поймёшь.
Хмыкнув, я заговорил:
— Меня не очень-то интересует квиддич в этом плане.
— Ты только министру это не говори, — улыбнулся Седрик, а я краем глаза увидел, как леди Малфой повернула голову в мою сторону.
— В любом случае…
— О, я погляжу, все уже собрались! — в ложу влетел полноватый, высокий, но крепкий мужчина в мантии, с круглым раскрасневшимся лицом, а появлением своим он прервал все разговоры. — Министр Фадж! Команды готовы, талисманы готовы, пиротехники, в общем, всё отлично. Начинаем?
— Конечно, мистер Бэгмен, будьте любезны, — благосклонно, но с нотками раздражения, кивнул министр.
Бэгмен тут же встал перед ограждением, глядя на трибуны и бескрайнее множество волшебников на них, приложил палочку к горлу и наколдовал Соно́рус.
— Леди и джентльмены! — голос Бэгмена разнёсся по стадиону. — Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!
Зрители разразились криками, аплодисментами, пошла в ход различная спортивная атрибутика типа различных свистков, реяли флаги сборных, а реклама на огромном табло сменилась нулевым счётом Ирландия — Болгария.
— А теперь, без долгих предисловий, позвольте представить вам талисманы сборной Болгарии!
— Интересно, что будет на этот раз, — Седрик подался чуть вперёд, но почти тут же резко опустил голову так, чтобы не видеть происходящее. — Вейлы.
— Хм? — а я вот наоборот решил посмотреть.
И посмотреть было на что. На поле выбежали множество белокурых девушек в однотипных закрытых лёгких платьях и принялись медленно танцевать под музыку. Их движения и образы вызывали довольно любопытное магическое воздействие, напоминавшее пение сирен или танцы и грустные песни гиан. Первые заманивали моряков, чтобы сожрать, а вторые печалились о своей незавидной участи моногамных духов, среди которых почти нет мужчин. В общем, цель и суть такого воздействия вполне очевидна, а учитывая то немногое, что я знал о вейлах, среди которых мужчин нет в принципе, сомнений в назначении этого занятного природного магического механизма нет совсем.
— Надеюсь, — тихо проговорил Седрик, продолжая глядеть вниз так, чтобы в область зрения не попадало поле, — мне не придётся его оттаскивать…
— А надо? — я повернул голову к Седрику, при этом устраиваясь на кресле поудобнее.
Староста, как я привык его называть, с трудом сдержался, чтобы не посмотреть на меня, ведь если бы он это сделал, в его поле зрения попали бы вейлы, и, судя по всему, это нежелательно.
— Они на тебя не действуют?
— О, нет, очень даже действуют, — я вновь посмотрел на вейл, ускоряющих танец.
Краем глаза я видел заинтересованный взгляд леди Малфой, ожидавшей продолжения моей речи. Мистер Малфой держался неплохо, смотрел прямо, но трость свою сжал до побелевших костяшек пальцев, как и подлокотник другой рукой. Остальные мужчины и мальчишки, кто не отвёл взгляд или не обезопасил себя иным образом, превратились в пускающих слюни идиотов в худшем случае, а в лучшем — тянулись туда, на поле.
— М-да, — оглядевшись, усмехнулся я, будучи впечатлённым способностями этих существ и попутно ломая себе голову предполагаемыми причинами моей условной устойчивости.
Почему условной?
— Я прекрасно осознаю, какие желания побуждают эти существа, какие литературные и не очень образы. Ну и, конечно, осознаю, что, как и с кем я хочу сделать из-за этого воздействия. В подробностях…
— Гектор! — возмутился покрасневший Седрик.
— Ха-ха-ха, — не сдержался я, ещё раз осмотрев людей вокруг.
