Двигаясь под лёгким отводом глаз, натянув на голову глубокие капюшоны, мы с Дафной двигались сквозь Хогсмид, постепенно приближаясь к его окраине, а там будет и рукой подать до Кабаньей Головы — всего лишь метров триста немного в горку, на вершину небольшого холма, где и стоит эта таверна. Да, именно таверна — некорректно называть пабом это заведение.
Так вот, собственно, о чём это я? Ах, да, Хогсмид — занятная деревушка. Здесь довольно много различных магазинчиков, в которых можно купить абсолютно всё. Кто-то может подумать, что деревенька этим и живёт — зарабатывает на учениках, спешащих расстаться со звонкой монетой. Однако, такие люди будут неправы. Да, деревенька на этом зарабатывает, но это сродни хобби, не более того. Здесь полно работающих волшебников или стариков, доживающих свой век. Так что думать, будто ученики являются единственным источником дохода для деревни — большое заблуждение.
— Что твои говорят о всей этой движухе? — спросил я идущую рядом Дафну, когда мы покинули вполне чётко очерченную границу Хогсмида и двинулись вверх по холму, преодолевая лёгкий ветерок, норовящий запустить под капюшон острые, но быстро тающие снежинки, мгновенно превращающиеся в слякоть под ногами.
— Представления не имею.
— То есть, как это?
— Уже как неделю все средства связи проверяются министерством. Проходят только угодные министерству письма, так что мне известна лишь официальная позиция семьи. Как я поняла, никто за пределами Хогвартса не получил информацию о реальном положении дел.
— Это печально. А слетать домой? Камином из Хогсмида, например.
— Та же история — контроль или блокировка.
— А аппарировать?
Дафна повернула голову в мою сторону, но об этом говорило лишь изменение положения капюшона на её голове.
— Даже среди совершеннолетних немногие владеют этим навыком. Кстати, об информации. На факультете говорят, что пара человек получили отработки у Амбридж.
— Из ваших? — я действительно удивился.
— Да.
— Неожиданно. Результат?
— Пока только царапины на руках — так говорят. Вроде бы даже попытались проводить провокации, но Амбридж хитро играет словами, не допуская однозначного толкования.
Когда мы почти подошли к таверне, совершенно невзрачной на вид, ничуть не изменившейся за прошедшие два года, я не мог не заметить вслух одно наблюдение:
— Ты очень серьёзно относишься к «делу об Амбридж».
— Она всех раздражает. Но если бы только это… От её здесь присутствия одни только минусы, проблемы и травмы. До подобных травм даже дома во время наказаний дело не доходит, и уж поверь — некоторые родители более чем горазды на выдумку.
Мы подошли к входной двери в Кабанью Голову. По ощущениям — никакой лишней магии. Даже не знаю, с чего я стал таким подозрительным. Хотя, может быть дело в том, что во время прогулки по Косой Аллее и Лютному вместе с миссис Малфой я слишком часто краем уха слышал это словосочетание — Кабанья Голова?
Дверь легко поддалась, но со слабым скрипом, и мы зашли внутрь.
Первое, что бросается в глаза — мрачная и немного неухоженная с виду обстановка. Всё в серых тонах, камень пола и даже грубая деревянная мебель давно потеряла свой цвет, став «серым» наполнением пространства вокруг. Не серым здесь было только пламя в камине да бело-коричневый козлик, важно процокавший копытами от барной стойки куда-то вглубь помещения. Бармен, здоровый так, мощный мужик, пусть и не молодой, с первого взгляда кажущийся дряхлым, с недовольством смотрел на нас, протирая свою стойку тысячелетней тряпкой — по крайней мере такой она выглядела. Но вот забавно — чем дольше я нахожусь в этом мире, тем больше понимаю всю иллюзорность и обманчивость внешнего облика. Та же тряпка — она выглядит так, словно ей пора на свалку уже лет как сто или двести, но я чётко ощущаю, что более стерильной вещи вокруг мне не сыскать, а чистоту эта тряпка наводит идеально. Не визуальную, а фактическую, гарантирующую «безопасность», так сказать. Да и бармен этот кажется мне крайне сильным волшебником, хотя при первой встрече на третьем курсе я не мог бы такое сказать о нём.
У дальнего окна сидели двое в тёмных мантиях и с глубокими капюшонами на головах, скрывающих лица во тьме. В дальнем углу возле очага сидела волшебница, потихоньку пила что-то из кружки и, судя по положению капюшона, смотрела в окно. Возможно даже задумчиво смотрела. Правда, что там можно разглядеть, учитывая количество сажи на нём — одному Мерлину известно. Однако истинное наше с Дафной внимание привлекли ученики, что сидели за самым дальним столом. Гермиона, Рон и Гарри.
— Похоже, мы пришли раньше всех, — ухмыльнулся я.
— Они даже не под чарами приватности, — неодобрительно покачала головой Дафна, и мы двинулись к столу, за которым сидели ребята. Тут же, кстати, напрягшиеся, что неудивительно.
— Привет, заговорщики, — я ухмыльнулся, чуть приоткрывая лицо из-под капюшона. Подобный трюк сделала и Дафна. Всё это сугубо для того, что показать этой троице, кто именно к ним пришёл, но не показать этого окружающим.
