— Ничего страшного, — улыбнулся я всем. — Как-нибудь в другой раз попробую. Можно будет, например, забежать при возможности к Кидделлу на Косую Аллею и попросить подобрать неподходящую палочку. Он не Олливандер, его от такого заявления инфаркт не хватит.
— Так, — Гарри огляделся, пытаясь понять, нужна ли где-то его помощь, и похоже заприметил свою новую цель. — Раз ты, Гектор, умеешь создавать Патронус, покажешь, если что, Малфою и Гринграсс?
— Разумеется.
— Отлично, — Гарри устремился в другой конец Выручай-Комнаты, но главное, увёл с собою Уизли. Вот почему шестой сын этой семьи не может быть таким же адекватным, как и все остальные?
— Ну, профессор Грейнджер, — хмыкнул Драко. — Учи нас.
— Да не вопрос.
Теория, практика, снова теория и, снова практика — довольно утомительный для многих процесс, но время за ним летит незаметно. Краем глаза я следил за успехами остальных, и вообще за учениками, видя все их перемещения, кто с кем общается или практикуется, и всё в таком духе. Шум, гам, ребята проявляют недовольство практически полным отсутствием прогресса — лишь у парочки начал появляться какой-то дымок с кончика палочки. Вот только даже это — уже неплохо. Похоже, ребята ещё не изучали сложных чар и заклинаний, которые практически невозможно создать сразу.
Именно в этот момент Поттер схватился за лоб в приступе боли. Похоже, болевой синдром был крайне сильным, ведь парня не просто подкосило — на пол свалило. Стоял он тогда в стороне ото всех, но в компании Рона и Гермионы — обсуждали план занятий, споря и поочерёдно тыкая руками в графики на доске.
В общем, Поттера скрутило и это не могло остаться незамеченным. Рон и Гермиона попытались привести его в чувство, но это не удалось. Остальные же стояли и не знали, что делать — обычная ситуация, шок, непонимание. Только я хотел было прояснить, что случилось, как всё почти прошло. Занятие решено было сворачивать, и все начали расходиться, пусть и выглядели слегка обеспокоенными. Я уходил вместе с Дафной один из последних, и услышал краем уха, что Рон и Гермиона настаивают на посещении Поттером директора, что нужно ему «сказать о Волдеморте». Интересно ли мне? Немного.
Когда мы с Дафной размеренным шагом уже спустились вниз, обсуждая прошедший день, нам навстречу вышла мадам Спраут.
— Мистер Грейнджер.
— Декан.
— Директор просил вас зайти к нему.
— Сейчас?
— Да.
Пришлось распрощаться с Дафной — украли у нас наши привычные моменты для глупостей. От сопровождения в лице декана я отказался, так что добрался до кабинета директора довольно быстро. Горгулий не было, проход на винтовую лестницу свободен, а дверь кабинета приоткрыта. Краем уха я слышал слова Поттера:
— …он в сильном гневе. Что-то случилось крайне для него неприятное. В гневе на министерство.
Моё появление в кабинете директора, свет в котором был слегка приглушен, тут же заставило Гарри замолчать.
— Директор, — кивнул я стоящему возле своего стола Дамблдору, а заметив Снейпа, кивнул и ему. — Профессор. Вызывали.
— Да, мистер Грейнджер. Северус?
— С завтрашнего дня, — Снейп почти не скрывал недовольство. — Вы и мистер Поттер будете посещать дополнительные индивидуальные занятия у меня. Вам придётся изучать Окклюменцию. Это понятно?
— Да, сэр. Стоило ли ради этого вызывать меня сюда?
— Можете направить свои претензии, — Снейп перестал изображать на лице лёгкое недовольство, — непосредственно директору, благо что он стоит перед вами.
— Я посчитал, — начал говорить Дамблдор, — что о подобных изменениях в графике лучше сказать вечером, пока планы на субботний день ещё только строятся. Ведь узнай вы о таком утром, были бы сильно расстроены. Но, я хотел сказать вам ещё кое что. Гарри, Северус, можете быть свободны.
Поттер и Снейп покинули кабинет директора, оставив нас одних.
— Мистер Грейнджер. Спешу вас обрадовать. Один известный нам волшебник, в доме которого вы гостили не так давно, согласился передать вам книги, от которых планировал избавиться.
Мне сразу стало понятно, о ком говорит Дамблдор. Похоже, Блэк-таки навёл порядок в доме и отсортировал книги.
— Я говорю вам об этом заранее, чтобы вы могли подготовить надёжное место для их хранения. В некоторых из этих книг есть знания и материи, о которых не следует знать многим ученикам.
— Понятно. Спасибо, наверное?
— О, не стоит, — отмахнулся Дамблдор, проведя рукой вдоль седой бороды. — Он бы всё равно их выбросил, а это — пустая трата. Что-то действительно ужасного в этих книгах нет — я взял на себя смелость убрать некоторые рукописи. Надеюсь, вы понимаете.
— Разумеется, директор, — кивнул я с улыбкой. — Человеческий разум в своей изощрённой фантазии способен придумать и создать вещи, которым лучше было бы не существовать. Не удивлюсь, если это же касается и магии.
— Я рад вашему пониманию этого вопроса.
