— Почему? — тут же спросила подобравшаяся поближе Гермиона, не сдержав своего любопытства. — Проявив себя на полную, ты мог бы неплохо зарекомендовать себя перед профессорами. Правда, профессор Хант мне не особо нравится, но всё же.
— Ну, Флитвик…
— Профессор Флитвик.
— …и так знает мой примерный уровень. А на счёт этой дамочки… Скажем так, умеешь считать до десяти — при друзьях считай до семи, при остальных — до пяти. При врагах — до трёх. Ты, Миона, прекрасно знаешь мою позицию. Мне совсем не нужна похвала или уважение преподавателей.
Тут в моей голове всплыла мысль о том, что в конце этой недели Сметвик обещал организовать мне практику, возможно даже непосредственно в Хогвартсе, так как именно здесь происходят довольно забавные, неожиданные и самые разнообразные травмы. Нелетальные, не серьёзные, но в самом деле, разнообразие методов, которыми юные волшебники стремятся нанести себе и ближним своим тяжкие телесные просто зашкаливает. У взрослых-то по неаккуратности или умышленно, а тут — по недоумию. А по недоумию можно ой какие вещи творить, любо-дорого глядеть.
Пока я об этом думал, из дверей соседней аудитории уже появилась Ханна, немного взлохмаченная и явно недоумевающая.
— Следующий, — сказала она.
— А кто? — кто-то спросил.
— Алфавит не знаете, что ил? — излишне резко ответила девушка в никуда, но тут же извинилась. — Прошу прощения. Браун?
Лаванда с большим энтузиазмом, чуть ли не вприпрыжку, буквально источая из себя ванильно-приторные девичьи настроения, устремилась к дверям кабинета.
— Ну и как? — спросил я подошедшую к нам Ханну.
— Жестко. Профессор немного поддалась вначале, а потом начала атаковать по нарастающей. Очень быстро нарастающей.
— Хм. Ясно.
Браун вышла намного быстрее, а вместо светлых кудрей, одна к одной, на голове у неё был настоящий взрыв на макаронной фабрике, с подпалинами и прочими неудобствами. Такая картина вызвала лёгкие смешки, особенно со стороны некоторых девушек, и вот это нанесло девушке, судя по всему, намного больше душевных травм, чем остальное.
Один за одним ученики уходили в соседний кабинет, неизменно быстро возвращаясь обратно в той или иной степени потрёпанности, но без травм. Вскоре пришла и моя очередь.
Смежный кабинет представлял из себя просто пустой класс. Посередине, у высоких окон стоял профессор Флитвик и готовился ставить защитные чары на помещение, и вообще, явно внимательно контролировал процесс. У дальней от входа стены стояла скучающая профессор Хант, покручивая палочкой в пространстве, задумчиво глядя в никуда.
— Профессор.
— По готовности… — она не обратила на меня никакого внимания, причём показательно, демонстративно.
Палочка тут же оказалась в моих руках. Быстрым, но плавным и элегантным движением я взмахнул ею снизу вверх, отправляя в профессора самый быстрый свой Ступефай — аж Флитвик удивился.
Профессор мгновенно дёрнула рукой с палочкой, а крайне быстрый луч моего Ступефая выбил из пространства перед ней вспышку от столкновения с Протего. Не останавливаясь, я просто поливал профессора Ступефаями, плавно, быстро и с малой амплитудой двигая палочкой, при этом шагом идя на сближение.
Профессор лихо крутила палочкой, отбивая вспышками Протего мои заклинания, на лице её проступала ухмылка, а в скупых движениях читалось что-то танцевальное — поймала ритм сходу? Мило, эльф тоже любил читать оппонентов таким образом.
Я перешёл на другие заклинания, лучи или сгустки стали видимыми, цветными, летали мгновенно. Профессор перешла от защиты в контратаку, просто между выставлением Протего отправляя что-нибудь в меня, те же Ступефаи и прочие условно боевые заклинания.
Когда я посчитал, что сократил дистанцию достаточно, кинул Бомбраду Максима в пол перед профессором, вырвав сноп каменных осколков из пола — она прикрылась нужным Протего, готовясь к контратаке. Простенький взмах палочкой, пара формул в голове, и осколки превратились в воду, тут же расплескавшуюся в пространстве мелкими каплями, повисшим в воздухе дождём. Миг, и капли превратились в стальные иглы, тут же устремившиеся к профессору. Та успела выпустить в меня моментальное, но нехитрое проклятье.
Взмах палочки, и я поставил щит от тёмной магии. Профессор это видела, как и сотни длинных игл. Но смотрела только на меня, ухмыляясь. В момент, когда иглы должны были коснуться её, она на краткий миг стала нематериальной, готовой вот-вот разлететься быстро темнеющим дымом — иглы прошли насквозь, а профессор сделала очень широкий шаг вперёд, становясь снова материальной.
Миг, и палочка в её руках обратилась в практически мгновенно удлинившийся хлыст, устремившийся ко мне — одно из моих любимых заклинаний для демонстрации превосходства. Не теряясь, я сделал то же самое, превращая свою палочку в такой же хлыст и продолжая сближение.
