По виду всё было узнаваемым — люди, дома, даже мода. Но вот, если приглядеться…
«Бета-Ленинград» готовился к Первомаю, и повсюду трепетали красные знамена… со светло-синей полосой у древка. Флаг РСФСР!
Ну, это меня не слишком поразило. Еще Ленка Браилова рассказывала, что здешний Хрущев, хоть и ярый антисталинист, однако, по сути, воплотил в жизнь сталинский план автономизации. Заявил с высокой трибуны о «едином советском народе»? Молодец, «кукурузник»! Стало быть, и СССР должен быть «единым, великим и неделимым»…
Затем я пригляделся к машинам, шуровавшим по проспекту. Мне, привыкшему к обилию «Вартбургов», «Юго», «Татр» и «Шкод» на улицах, не хватало этих марок. Но и «Жигулей» не видать! Вероятно, в шестьдесят шестом политика не вмешалась в дела автопрома, и контракт заключили не с «ФИАТом», а все-таки с «Рено». Что ж, выбор удачный. У модели «Рено-16» очень мягкий ход и сильная подвеска — находка для плохих дорог!
Вон они, катаются… Взад-вперед…
Набрав газет в ближайшем киоске, я заглянул в магазин «Продукты», и свернул на Маяковского. Где-то здесь был прописан человек, за которого я себя выдаю.
До нужного дома я дошагал уже в потемках. На улице горели фонари, а мой путь лежал под арку темной подворотни, перекрытой единственной ржавой створкой ворот.
Двор-колодец не угнетал достоевщиной, его замыкали дома от трех до пяти этажей, и даже пара деревьев вымахала, взламывая асфальт. Разве что глухая, облезлая стена брандмауэра портила вид и настроение.
Отыскав нужное парадное, я поднялся на последний этаж. Тусклая лампочка едва освещала лестничную площадку, но то, что нужно, разглядеть удалось — Томин проживал в коммуналке.
Ключа от общей двери у меня не было, да он и не потребовался — пыхтящая тетка в блекло-красном платье, которую я обогнал на лестнице, оказалась соседкой. Отворив лязгающий, будто в тюремной камере, замок, она вошла, а я шмыгнул следом. Тетка даже не глянула на меня, буркнула только:
— Дверь замкни.
Я послушно клацнул защелкой, пытаясь решить вопрос: а какая из комнат — моя?
Двери в ближайшие «жилые помещения» были распахнуты настежь, выворачивая наизнанку нехитрое житие. Дальше уводил темный коридор, куда из общей кухни падал свет и валил чад.
Бабища в красном платье и с жесткими пергидрольными волосами отворила третью по счету дверь, вошла к себе, не оборачиваясь, и заперлась изнутри. «Do not disturb».
Юркая дивчина-кубышка выкатилась из кухни, шлепая тапками и держа перед собой кастрюльку с парящей картошкой. Ага. Вторая комната.
На кухне обитали двое мужиков — один в олимпийке, запачканной мазками краски, а другой — в майке-алкоголичке. Оба шумно наворачивали суп, будто соревнуясь, кто быстрее дохлебает.
Осторожно обходя оцинкованную лоханку, подвешенную на гвоздь, велосипед «Школьник», покосившуюся полку, дощатый ларь, разивший гнилой капустой, я набрел еще на пару дверей.
Спрашивается: за какой из них прячется моя жилплощадь? Ключ подошел к самой дальней комнате. Зато рядом с туалетом, где утробно журчала вода…
Высокая и тяжелая филенчатая створка закрылась, отрезая меня от коммунального бытия, даруя иллюзию убежища.
Я щелкнул выключателем. Неожиданно яркий свет залил узкое и длинное помещение, разгороженное громадным шкафом на два закутка. В углу белел холодильник — выключенный, с открытой дверцей, он выставлял напоказ пустые полки. Я тут же загрузил его кольцом колбасы, сыром, коробкой с пирожными, бутылкой «Крем-соды», и воткнул вилку в розетку — «Саратов» сыто заурчал, нагоняя уют.
Под «кухонным» столом обнаружилась целая коллекция тапок и шлепанцев — мне подошли войлочные, с опушкой. Стянув подарок полярников — куртку с надписью на спине «33 САЭ», я повесил ее на плечики в шкаф.
Простые, простейшие дела как будто убавляли мои беспокойства, приливая сил.
«Всё будет хорошо!» — заверил я себя.
Выходить на кухню я откровенно побаивался — а вдруг соседи хорошо помнят Томина или вовсе были дружны с ним?
В принципе, жить-поживать в коммуналке я не собирался, переночую, и уйду. Мне вообще нечего делать в Ленинграде — вся наша команда должна была тайно высадиться с «Бриза» в районе Одессы, и следовать в Москву. Вот и мне туда дорога.
Что я один могу?
Вернуться обратно, чего хотелось всё сильнее, возможно лишь в двух вариантах — либо на нашем сухогрузе, либо захватив преобразователь пространства в тутошнем Орехове, бета-версии Щелково-40.
Второй вариант нас устраивал полностью, хотя и придется пошуметь. Захватить преобразователь маловато будет. Надо еще подорвать, как минимум, две вышки отражателей, блокирующих зону доступа в «Альфу», освободить наших людей, удерживаемых «зловредным режимом Шелепина», и вывести их в родное пространство. Ну, а последними перейдем мы.
То есть, всё шумство и «прямые действия» начнутся в Орехове, но туда еще надо попасть — охраняют его даже лучше, чем наш Арзамас-16. Да это ладно…
Главное, встретиться с «Царевичами», с Рустамом и Умаром, со всей спецгруппой. И разве ж я виноват, что нарушил строгий наказ Андропова? Меня реально втянули в дела «Беты», столкнув в вечерний океан!
