Внезапный шлейф знакомого запаха, неуловимого, но не для нюха зельевара, вынудил мчащегося по коридорам Снейпа прислушаться к ощущениям. Тут кто-то прошёл прямо сейчас. Взмахнув палочкой, профессор наколдовал Го́менум Реве́лио, но никто не появился, в сознании не отразился образ ученика или преподавателя. Всё чисто. Ни звука, ни образа, ни легчайшего искажения пространства от дезиллюминационных.
— А если так…
Снейп крутнул палочку и поднёс ко рту, выдыхая золотистый туман, словно бы из пыльцы. Туман быстро рассеялся вокруг, по коридору, то и дело собираясь в различные смутные образы, какие-то намёки на потоки магии, струи, иногда показывая контуры людей, куда-то идущих. Снейп словно дирижёр прокручивал образы несколько минут. Искомого он не нашёл, но смог поймать абсурдно тонкий шлейф магии. Слишком тонкий, слишком невесомый и не будь он Снейпом, привыкшим подозревать всё вокруг и даже самого себя, он бы отмахнулся — даже взрослый маг не всегда сможет так эффективно расходовать магию.
— Любопытно.
Снейп чёрной тенью понёсся по коридору, следуя за этой эфемерной ниточкой магии. Велика вероятность, что он не найдёт вообще ничего, или это окажется какой-нибудь жучок, сбежавший из теплиц. Но проверить нужно.
След привёл профессора к выходу на смотровую площадку Астрономической башни. У самой двери след превращался во что-то уже более свойственное волшебнику, и этот факт одновременно порадовал Снейпа, но вместе с тем и крайне удивил. Такой уровень подсознательного контроля магии является очень и очень высоким. На ум приходит только один индивидуум, способный на такое — Грейнджер. Снейпу известен потенциал его умственных способностей, ведь он помогал в его лечении и готовил индивидуальные зелья, а без диагностики пациента нельзя правильно их приготовить.
Чтобы его не раскрыли раньше времени, Снейп применил одно из продвинутых заклинаний для разведки обстановки, которые используют, чтобы заглянуть за дверь или другое не особо толстое препятствие — никаких следов при правильном исполнении.
«Посмотрим, что замыслил этот хафф» — подумал Снейп.
На смотровой площадке звучала тихая спокойная музыка, порхали светлячки, падал снег, а в центре медленно танцевали Гринграсс и Грейнджер в своих синих костюмах, столь уместных в этой зимней обстановке. Но что немного удивило Снейпа, так это, что они оба улыбались… Нет, даже «лыбились» — именно это слово всплыло в мыслях профессора.
«Обломать или не обломать, вот в чём вопрос».
Поглядев на эту до противного довольную пару, профессор махнул рукой, развернулся и направился вниз, ловить куда менее сдержанных и проблемных учеников. А этим фанатикам учёбы, а главное, зельеварения, можно и потанцевать раз в году.
***
Пэнси Паркинсон — умная девочка. По крайней мере, так ей говорят родители. Говорят, и требуют формальные отчёты по любым событиям, происходящим в Хогвартсе. И отчёт по втиранию в доверие к Драко Малфою, а в скором времени и по его соблазнению. Зачем? Сама придумала, сама идею высказала, вот теперь страдай. Но конкретно сейчас, когда время далеко за полночь, Пэнси сидела на кровати в их девичьей комнате и думала — куда делась эта сумасбродная девица, и вопрос далеко не о Милли. Булстроуд благополучно давит лицом подушку, спрятавшись за балдахином и навесив кучу приватных чар, работающих в обе стороны.
Куда делась Дафна?
А вдруг что-то случилось?
А вдруг Нотт выкинул какую-то глупость?
О, если он что-то выкинет, Пэнси уже знает, чем будет проклинать парня. А потом и Драко, для профилактики. Разумеется, исподтишка. Хотя… Бедному «Дракусику» и так достаётся по всем фронтам.
Пэнси встала с кровати и начала маршировать туда-сюда. Как же неудобно, что её поймал Снейп. Как же неудобно, что он умеет навешивать какие-то дичайшие контрольные метки, чтобы пойманный и провинившийся не мог удариться в рецидив — тут же будет пойман вновь, а повторная кара может и не ограничиться формальностью, а перейти в чистку котлов, или что ещё хуже — отработку у Филча с грифами! Недопустимый позор.
Дверь в комнату неожиданно открылась, а накручивавшая себя Пэнси аж подпрыгнула на месте. В просторную комнату, освещённую лишь двумя тусклыми светильниками, впорхнула Дафна. Пэнси хотела было начать возмущаться, шипя как змея — это она умеет — но Дафна смотрела куда-то вдаль, глупо улыбалась и, в мгновение ока добравшись танцующей походкой до своей застеленной кровати, крутнулась на месте, скинула мантию и как была в платье, так и грохнулась в кровать.
— Эм… — это всё, что смогла выдать Паркинсон.
Дафна секунду лежала неподвижно, после чего схватила подушку и обняла её, лёжа на спине.
Паркинсон начала краснеть подобно Малфою, «надуваясь» от возмущения. В два прыжка она оказалась сверху на Дафне, пыталась вырвать из её рук подушку, но потерпев полное фиаско, просто встряхнула подругу за эту подушку — та вцепилась в неё как клещ и тупо улыбалась.
— Ты где была? Тебя что, Амортенцией опоили? Или сама опоилась? — шипела Пэнси.
Она встряхнула подушку, а вместе с ней и Дафну, и, наконец, добилась осмысленного взгляда.
