Вот волшебник подошёл к решётке одной из одиночных камер. Там, на набитом соломой тряпье, не иначе как ради издевательства называемом постелью, лежала сжавшись невысокая полная волшебница в тюремной робе. Её вечно уложенные кудрями недлинные волосы сейчас больше походили на всклокоченное воронье гнездо. Она мелко дрожала, отстукивая зубами быстрый ритм, но не холод был тому виной.
Волшебник постучал о решётку камеры этой женщины, но не она ответила первой — кто-то из камеры неподалёку истошно завыл. Крик быстро перешёл в булькающий хрип, и вновь воцарилась почти полная тишина — её прерывали посвисты ветра да шепотки спятивших заключённых. Эти шепотки сливались в монотонный тихий шелест, который не перекрывали даже всплески волн, разбивавшихся о берег там, за стенами замка.
Волшебник постучал ещё раз, и заключённая, наконец-то заметила его. Ради того, чтобы его узнали, волшебник немного откинул капюшон, быстро надевая его вновь.
— Слава Мерлину! — волшебница не встала со своей лежанки, нет — она быстро и судорожно подползла на четвереньках к решётке, вцепившись в неё рукой. — Я знала, что он обо мне не забыл…
— Разумеется, — спокойно ответил волшебник и протянул из-под мантии небольшой конверт. — Прочтите.
Заключённая, в чертах лица которой узнавалась Долорес Амбридж, дрожащими руками быстро выхватила конверт, вскрыла и начала читать. Вот её лицо исказилось в гримасе непонимания, она хотела возмутиться, задать вопрос, но вместо этого медленно, рваными движениями вернулась на лежанку, сжалась вся и зажевала письмо вместе с конвертом. Несколько секунд ничего не происходило, но вот она задёргалась в судорогах. Это продолжалось недолго — вскоре Амбридж затихла.
Волшебник кивнул сам себе и развернулся, направившись в обратный путь по коридорам замка.
Выйдя в холл Азкабана — крепость, как и все другие замки, не лишена была подобного — волшебник встретился с группой других волшебников.
— Что у тебя? — задал вопрос один из них.
— Все заключенные на месте. Больше сбежавших нет.
— Как и нас. Думаю, инспекцию можно прекращать. Я не желаю и секундой дольше оставаться в этом Мордредом проклятом месте.
Пятёрка волшебников покинула замок, а из камеры, в которой находился труп Долорес Амбридж, выбежал крохотный паучок — конкретно в этом месте делать ему больше нечего, ведь объект наблюдения благополучно отошёл на тот свет. А далеко в Шотландии, в библиотеке школы чародейства и волшебства Хогвартс, ухмыльнулся и с укором покачал головой один статный брюнет. Но он не стал заострять внимание на полученной от паучка информации, ведь книги сами себя не прочитают.
Воскресенье — необычайно долгий день, как оказалось в этот раз.
Покончив с библиотекой, я отправился в Выручай-Комнату — сейчас уже самое время собрания нашего тайного клуба анонимных любителей Защиты от Тёмных Искусств. Правда, с уходом Амбридж отпала всякая необходимость в тайнах, но быть тайным клуб от этого не перестал — слишком уже подобное захватывает бунтарский дух молодых волшебников. Да и разве не здорово, когда есть такая «тайна», а уж если ещё и причастных к ней много, когда вроде бы и поговорить о тайне можешь со многими, но и сохранить её — тут вообще не найдётся аргумента для закрытия клуба.
Зайдя в Выручай-Комнату я понял, что сегодня здесь аншлаг — абсолютно все участники пришли вовремя, были серьёзные, почти не улыбались, и только близнецы умудрялись разряжать атмосферу то в одной группе учеников, то в другой, при этом не применяя ничего из своих спецсредств.
Подойдя к Ханне и Эрни, что стояли и обсуждали что-то вместе с Дафной и Малфоем, я приветливо улыбнулся этой компании.
— Привет, народ, — кивнул я, глядя на каждого по очереди, — Дафна.
— Гектор, — скупо улыбнулась она из-за наличия посторонних вокруг. Скупо, но не формально, как было в прошлые годы.
— Что-то все такие серьёзные, — я кивнул в сторону, намекая на учеников вокруг. — Не знаете, в чём причина?
Вопрос, конечно, был лишний с точки зрения информации — можно и догадаться. Однако для начала беседы и её дальнейшего поддержания подходил более чем.
— Ты же умный, Грейнджер, — Малфой самодовольно ухмыльнулся, — по крайней мере так считает подавляющее большинство учеников.
— Я даже не особо-то и проявляю себя. С чего бы им так считать?
— Я тоже понятия не имею, но не о том речь. Вот раз ты умный, то и догадывайся сам.
— Ты, Малфой, выглядишь каким-то раздраженным. Дело не в побеге из Азкабана твоей дражайшей тётушки Беллатрикс?
Малфой ничего не ответил, но молчал очень уж многозначительно — нельзя было сказать, как именно он относится к подобному вопросу. А может быть дело в том, что он сам не знает, как нужно относиться. Ведь с одной стороны — родственница. С другой — непонятно, что из слухов правда. Да и уже лично мне неизвестно, что именно рассказывали Драко его родители о Беллатрикс и прочих «достойных» волшебниках из их пожирательской прикрутки.
