— И что же теперь будет? — Джастин, как и все вокруг, был крайне обеспокоен и шокирован столь стремительным развитием событий.
— А что делают обычные люди, когда вокруг происходит хрен пойми что? — глянул я на товарища.
— Надеются, что правительство всё решит, — Джастин собрал мысли в кучу, но тут же приуныл ещё сильнее. — Не похоже, что министерство способно решить подобную проблему. В прошлый раз не смогли — случай помог. И сейчас не смогут.
С разных сторон до нас доносился шум встревоженных переговоров, редкие и унылые скребки вилок и ножей о посуду… Несмотря на страшные для многих новости, ребята не слишком сильно растеряли аппетит, хотя полностью лишились энтузиазма к весёлой деятельности. Некоторые распереживались о родителях и родственниках.
— Волшебники, если верить историческим записям, — я, в отличие от остальных, не желал оставаться голодным, активно поедая свой завтрак. — С самого установления Статута о Секретности, не решали подобные конфликты. Так, по мелочи. Думаю, проблема в том, что не выработана качественная схема действий во время неприятностей такого масштаба.
— Как и некоторое неприятие убийств других волшебников, — Эрни услышал наш разговор. — Отец говорил, что у обычных людей в подобных случаях не церемонятся.
— Зависит от страны и тяжести преступлений, — кивнул я, покончив с завтраком и взяв в руку кружку с соком. — Но в целом, да, не церемонятся. Кстати, кто как думает, почему в магмире такое табу на убийства? Ну, то есть, у нас есть смертная казнь, но на неё насовершать нужно, прям, знатно.
Ребята из волшебных семей лишь недоумённо посматривали друг на друга, не зная, что ответить, ведь «так повелось». А вот Джастин смекнул, да и мы как-то затрагивали подобную тему.
— Слишком мало волшебников, — кивнул он. — Слишком маленькая популяция. Да и получается, как я понимаю, многие друг друга знают. Семьи друг друга, родственников. Постоянно встречаются в одних и тех же местах, что обсуждают, спорят или ругаются.
— В этом есть смысл, — согласились девочки.
— А то! — не особо радостно улыбнулся Джастин. — А когда долго кого-то знаешь, тяжело быть безразличным к его судьбе, и уж тем более, лично приговорить его к смерти, или исполнить приговор.
— Но некоторых это не останавливает, — хмурая больше обычного Сьюзен намекнула на недавние события и на Пожирателей.
— Любое даже самое равноправное общество рано или поздно будет всё сильнее подвергаться дивергенции, — я даже руками чуть развёл в стороны, мол: «Что тут удивительного?». — Людям свойственно разделяться на группы по тем или иным признакам. А присущее желание быть лучше кого-то, отлично накладывается на такое разделение. Вот только намного легче и проще не улучшать себя, а так или иначе принижать других. Другую «группу». Другую расу, нацию, религию, происхождение. Людей другого социального статуса и тому подобное. Но в тех группах люди тоже не согласны, и начинается насилие. Немного агитации, правильная подача информации, и вот уже одним людям не зазорно и даже круто, правильно убивать других по каким-нибудь надуманным признакам.
Слишком увлёкся своими мыслями.
— Ну ты загнул, честно говоря, — Джастин похлопал меня по плечу.
— Это ещё если политику не трогать наряду с «модными» социальными веяниями. Знаете, с тех пор как в восемнадцатом веке придумали во Франции такую штуку, как «защита прав человека», всё становилось только хуже. А после Второй Мировой и подавно. Ведь это отличный предлог для введения «миротворческих» войск в неугодную страну, мол: «Там нарушают права человека, ай-яй-яй».
— Ты не делаешь ситуацию лучше, — покачала головой Ханна. — Тут вообще непонятно, что делать дальше…
— Ничего. Для начала нужно посмотреть на ответные меры министерства и Крауча. Но то, какую теперь цель выберет Тёмный Лорд.
— А мы?
— А что «мы»? Директором, или исполняющим обязанности, станет МакГонагалл, по крайней мере на некоторое время. А потом, на месте министерства и совета попечителей, я бы поставил директором кого-нибудь, кто не является противником Тёмному Лорду. Какую-нибудь нейтральную или компромиссную фигуру. Просто чтобы Тёмный Лорд считал Хогвартс если и не своим, то хотя бы не находящимся под влиянием идеологических оппонентов.
Завтрак подошёл к концу, и ученики отправились на занятия. Вторник, тринадцатое февраля… Интересно, в связи с трауром по Дамблдору отменят матч по квиддичу, или посчитают, что наоборот, подобное должно подстегнуть хорошее настроение? А также мне интересно, кого Дамблдор посвятит в тайну своей фальшивой смерти?
День шёл крайне уныло. Профессора пытались компенсировать неприятные новости более интересной подачей информации, но кто бы компенсировал их собственное упадническое настроение. Удивительно, как волшебник одним лишь фактом своего существования являлся этаким регулятором жизни такого числа других волшебников. И это ещё новость не вышла за пределы Хогвартса. Уверен, примерно такая же атмосфера будет и в обществе, как только они узнают о смерти Дамблдора. Интересно же было ещё и другое.
