— Теперь, — Поттер повернулся к умывальникам в колонне и подошёл к одному из них, чуть наклонившись над краном. — Да, вот он.
Парень на миг замолчал, сосредоточился, а остальные замерли в ожидании.
— Откройся.
Колонна с гулким звуком двигающихся механизмов, с шорохом камня о камень, начала разделяться, разъезжаясь в стороны и открывая огромное отверстие вниз, где царила темнота. Поттер достал палочку, зажёг на ней Люмос и, оседлав метлу, подлетел к отверстию.
— Ну что, вниз?
С этими словами он начал опускаться, освещая дорогу.
— Охренеть… — выдохнул Эрни, повторив маневр Поттера.
Один за другим ученики спускались вниз, и вот остались мы с Дафной.
— Ты напрягся. Что-то случилось? — она с лёгким беспокойством смотрела мне в глаза, так, кстати, и не перестав меня обнимать всё это время.
— Можно и так сказать. Полетели?
— Разумеется.
Она прижалась чуть плотнее, а я поднял нас в воздух магией, с её же помощью создал точку Люмоса над головой, и мы начали плавно спускаться по тёмному тоннелю вниз. Какой же всё-таки абсурд. У меня совершенно никаким образом не могло оказаться не задокументированных, так сказать, способностей. Как я не люблю подобные неожиданности. Но разве неожиданности не делают нашу жизнь несколько интереснее?
Левитация себя в обнимку с Дафной — дело простое. Там, внизу, за изгибами поистине широченных круглых тоннелей, виднелся свет Люмосов других учеников. Какого-то неприятного запаха здесь не было вопреки ожиданиям, но было холодно и сыро, как и положено в каменных подземельях. Тихим эхом разносился шепот других ребят, многократно отражённый.
Спуск был довольно долгим. Дафна, похоже, наслаждалась каждым моментом — как объятиями и фактом полёта, так и тем, что спускается в Тайную Комнату Слизерина.
Впереди раздался тихий множественный хруст, и тут же следом прилетели пара ласковых слов кого-то из парней, кажется, Эрни.
— …дерьмо, — только это слово было разборчивым.
— Вообще-то, — услышал я слова Гольдштейна сразу после очередного хруста. — Это скелетики.
Через несколько мгновений я с Дафной вылетел из этого круглого тоннеля в довольно большое каменное помещение, освещённое Люмосами остальных ребят. Зависнув на миг над полом, устланным скелетиками каких-то мелких существ, я приземлился и отпустил Дафну.
Ребята осматривали это небольшое помещение, никто не обращал толком внимание на то, что под ногами у них скелетики — зельеварение и работа с ингредиентами неплохо купирует брезгливость.
— Гарри, — Гермиона повернулась к Поттеру, — ты мог бы сказать, что здесь кладбище.
— Не придал значения, — пожал плечами парень, прислонив метлу к стене. — Да и смысл обо всём говорить? Вы же хотели посмотреть. Вот, наслаждайтесь.
— Куда дальше? — Захария уже окинул взглядом пару других больших круглых тоннелей, ведущих в это помещение.
Поттер повернулся к одному из тоннелей.
— Туда. До самого входа, к слову, нет вообще ничего интересного в этой канализации.
Мы пошли за Поттером, смело вышагивающем через огромные тоннели.
— Только вот, это не канализация, — заговорил я, идущий вместе с Дафной замыкающим нашего импровизированного строя.
— А что?
Голоса гулким эхом гуляли по бесконечным тоннелям и переходам, совершенно непохожим на канализацию. Гермиона запустила пару Люмосов вокруг нас, пустила их по соседним проходам.
— Теперь я тоже так думаю, — согласилась она, а остальные просто тихо и аккуратно шли, осматриваясь, чуть ли не затаив дыхание. — На втором курсе я думала, что василиск передвигается по трубам канализации. Сама-то я здесь не была и не видела. Теперь очевидно, что это не канализация, не водоводы и вообще, к подобному не относится.
— Согласен, — кивнул Гольдштейн, под руку поймав споткнувшуюся Падму. — Здесь нет ничего, характерного для канализаций и систем водоотведения. Форма, структура, многоуровневость, все эти залы. Системы водоотведения придуманы задолго до Хогвартса и основателей, очень задолго. Правда, в Европе об этом несколько позабыли, но у волшебников были аналоги. Совсем другие. А вот это всё создавалось со вполне конкретной целью.
Осколок памяти дварфа во мне испытывал двойственные ощущения. С одной стороны, подземелья, камни, всё как надо, но с другой — все как раз совсем не «так». В этом подземелье нет ничего, что мило сердцу дварфа, нет высоких арочных сводов, величественных залов, и даже пол почти везде неровный, вогнутый. Ну и разумеется, здесь нет сложнейших магических рунных письмён, что укрепляли бы всё, наполняли магическим смыслом, делали бы камень крепче стали или наполняли бы всё светом. Зато во всей этой структуре, во всех этих нюансах, что я видел вокруг, читался вполне очевидный посыл — всё это не произвольная фантазия архитектора и дизайнера, и создавалось это для одной простой цели.
— Тут всё для жизни василиска, — тихо сказал я. — Его существование планировалось изначально ещё при закладывании замка.
— Да ну? — на разный лад удивились ребята.
