Всё это требовало проверки. Для чего нужно заставить людей понервничать и начать допускать ошибки.
С этой мыслью Блейк отправился на охоту.
До этого лично я Славского не видел. Дядька по должности должен был быть внушительный, и в кои-то веки ожидания совпали с реальностью. Был он уже не молод, но крепок, и взгляд имел тяжёлый, волевой, подавляющий.
Стародубов приглашал только меня, но, когда Эмма молча пошла с нами, препятствовать не стал. Слова не сказал.
— Антон Павлович, — зашёл Дуб в кабинет. — Разрешите?
— Заходите, — донеслось до меня.
А дальше мы вошли, и я увидел самого Славского. Который уставился на меня, поглядел, оценил и взвесил, перевёл взгляд на Эмму и тоже оценил да взвесил.
— Проходите, молодые люди, садитесь. Быть может, чаю?
— И поесть бы, если разговор долгий будет, — вставил я. — Молодой организм требует большого количество калорий, — пожал я плечами в ответ на незаданный вопрос.
— Да, точно, — не улыбнулся мужчина. — Евлантий, будь добр, кликни дежурного.
Дуб вышел, отдал распоряжение и вернулся. Я за это время успел кабинет разглядеть. Здоровый, прямо-таки внушающий дубовый стол и множество стеллажей, забитых папками и коробками с папками. Ещё парочка закрытых шкафов. Самые обычные на вид стулья. Ремонт тут не сказать, что новый. Видны потёртости на паркете. Окна узкие, света мала дают, занавешены, несмотря на ясный день.
— Госпожа Чернышова, — посмотрел Славский на девушку. — Перед тем как начнём, уточните, вы здесь в качестве кого?
— В качестве соратницы Олега.
— Соратница? Не покровительницы?
— Соратница, союзница, покровительница и просто подруга, если вас интересует точный ответ. А если интересует позиция рода Чернышевых, то мой дед, Ярослав Дмитриевич, союз всячески одобряет и поддерживает. Считайте это официальным заявлением.
— Сильное заявление.
— Сомневаетесь в моих словах?
— Самую малость, учитывая ваш возраст.
— Часто видели юных девушек, сбегающих на войну, прихватив с собой отряд отборных гвардейцев и выступающих против мертвецов?
— О вашем характере я уже наслышан, — усмехнулся Славский и подкрутил ус. — Как поживает Ярослав Дмитриевич? Давно с ним не виделись.
— Ворчит и греет кости у камина.
— Понятно… — протянул Славский и снова посмотрел на меня. — Да, дилемма. И что мне с вами делать?
— Как минимум не мешать, — ответил я.
— Ого. А вы уверены в себе, молодой человек, — фальшиво удивился Славский.
— А вы? Уверены, что сможете отбиться?
— От кого? — прищурился Антон Павлович.
— Точно не от тех, кого гонят на убой с той стороны границы. От них, как я увидел, особо отбиваться не нужно.
— Ты прав. Куда опаснее те, кто приходят ночью. Что скажешь насчёт них?
— А что вас интересует?
— Да как тебе сказать, — выдал Славский пальцами дробь по столешнице. — Всё.
— Лекция затянется на несколько часов. Для начала.
— Откуда у тебя такие познания в нежити?
— Нахватался там, сям, так и разобрался.
— Ты слышал, Евлантий? — глянул Славский на Дуба, заодно снова себе ус подкрутив. — Там, сям!
Он Антона Павловича повеяло чем-то эдаким. Будто он мне разнос собирался устроить. Он и воздух в грудь набрал, аж покраснел. Но бросил взгляд на Эмму и выдохнул, не стал ничего говорить. Интересно, со мной также бы общались, будь я здесь один? Одно дело сироту прижать, а другое — забодаться с аристократами, да? Права была Эмма. Нет, если потребуется, уверен, на меня надавят основательно. Славский не самый последний воевода, служит напрямую князю, а значит, конфликт пойдёт в плоскости московские-чернышовы. Но это если конфликт устраивать. Так-то пока просто беседуем.
— Антон Павлович, ваше любопытство понятно, но всё же предлагаю перейти к прикладным вещам. К примеру, обменяться информацией по мертвецам. А дальше уже решать, что будем делать и как нам пережить следующую неделю.
Славский ответил не сразу. Было видно, что он обдумывает, как себя вести со мной. В сословном обществе его ступор объясним. Он — аристократ. Я — простолюдин-сирота. Ещё и вроде бы его подчинённый, так как мне выдали офицера, а с другой стороны, я протеже княжича и уникальный специалист. Сложностей в определении статуса хватает.
— Это разумно, — наконец ответил он. — Что вы можете рассказать о мёртвых?
«Всё», — захотелось ляпнуть мне, но я придержал язык.
— Для начала… Антон Павлович, князь делился с вами материалами, полученным от главы ковена? И что вам известно про ковены? Младший и старший?
— Архив? Что ещё за архив и ковены? — нахмурился он.
— Понятно… — протянул я. — Получается, вы почти ничего не знаете.
— Это как посмотреть, — недовольно ответил он.
— Будем разбираться, — заверил я его. — Что ж… Тогда стоит начать с основного. С сильных сторон нежити. Во-первых, она способна быстро пополнять свои ряды, с чем вы, наверняка, не раз сталкивались. — Я дождался кивка-подтверждения и продолжил: — Во-вторых, мёртвые уже не являются людьми, они почти не чувствуют боли, функционируют на других принципах. Нас, людей, они воспринимают не иначе как пищу. В чём уже Евлантий Сергеевич мог убедиться совсем недавно, когда мы взяли штурмом их базу.
