Бог же находился чуть дальше, сидел на троне и взирал на это.
— Вы подвели меня, — сказал он.
И Фаркус понял, что всё. Не будет отведённого года. Впереди ждёт нечто куда более худшее, чем смерть.
— У меня есть план, господин, — склонился Фаркус.
— Который обречён на провал, — тяжело роняя слова, вынес приговор бог. — Моя оплошность. Давно я не проверял, как у вас идут дела, довольствуясь тем, что задачи выполняются.
Фаркус сглотнул. Быть может, кто-то другой и удивился бы, что бог говорит о своих оплошностях, но сам лорд отчётливо понимал: начально может «ошибаться» сколько угодно, всё равно достанется подчинённым.
— Отменяю свой прошлый приказ, — продолжил бог. — Не будем ждать год. Ты позволил человечеству слишком сильно развиться. Раздробленность государств в условиях быстрой связи перестала работать как нужно. Пробуди двух Всадников. Пусть подготовятся и первым делом уничтожат источник ереси. Ковены пусть займутся диверсиями. Технологический прогресс должен быть уничтожен. Добейся изоляции. Выследи всех еретиков и тех, кто обладает знаниями. Если потребуется, уничтожай всех. Ты рано радуешься, слуга. Я не простил тебя. Если не справишься, я обеспечу тебе особые, — это слово прозвучало особо внушительно, — страдания, длиною в вечность. Если проявишь себя как надо… В счёт былых заслуг получишь другую должность. Ученика заберёшь. У него есть опыт сражений против врага. Пригодится. Исполняй.
Бог махнул рукой, и двух слуг снесло, выкинуло в мир живых.
Прошла осень. За ней и зима.
Отличные полгода в относительной тишине, за которые много чего было сделано.
Задумка собрать мастеров и устроить массовый мозговой-штурм неожиданно быстро вылилась в нечто большее. В прошлой жизни одной из причин, почему я так далеко зашёл, помимо удачи, было то, что я быстро учился и адаптировался. Взбреди мне в голову написать автобиографию, это послужило бы отличным сюжетом. Эффективность, адаптация, постоянное обучение, совершенствование подходов. Я никогда не гнушался спрашивать совета у других, пробовал самые странные идеи и умел ставить их себе на службу после обучая уже своих людей.
Но если говорить правду и смотреть на ситуацию в целом, то красивой истории для книжки бы не получилось. У нас войн не было несколько веков. Профессия военного давно исчезла. Адепты были, силой пользоваться мы умели, худо-бедно переучились, но… Пока это случилось, пока в горниле мясорубки появились настоящие воины, время было упущено, а мертвецы получили критическое преимущество, щедро закидывая нас телами. Да и чего уж. Опыт сражений у тех, кто ими управлял, был куда выше нашего, даже спустя пару лет войны.
У местных же наоборот. Были многовековые военные традиции, богатый накопленный опыт тактик и умений. Единственное, чего у них не было, — это Крови, которая открывала доступ к новым возможностям, и объединённой общей площадки, где могло появиться сообщество с возможностью вести диалог и обмениваться идеями.
Что в целом понятно. В условиях сильной конкуренции за место под солнцем, делиться идеями просто так ты не будешь. Наоборот. Станешь тщательно их оберегать, потому что это не только твоё преимущество, но и твоей семьи.
Сейчас же сложилась уникальная ситуация. Появился я, который открыл новые горизонты и первым поделился знанием о клятвах, Крови и мертвецах. Кузнецов, который был фанатиком, мастером меча, опытным учителем и тем, кто смог договориться с двумя такими же фанатиками. Ещё и каким-то мистическим, не иначе, образом на родине этих мастеров были уничтожены ковены. Прецедент был создан, так сказать. А дальше сначала с помощью Эммы, а потом и Кузнецова с князем была проведена огласка и соответствующая агитационная работа. И тут неожиданно выяснилось, что тех, кто не любит тварей, превеликое множество. И что по удивительному совпадению среди них хватает далеко не последних личностей. Ладно-ладно, в этом ничего удивительного не было. С мертвецами чаще сталкивались те, у кого были амбиции. А это как раз сильные аристократические роды, ну, или талантливые адепты. Закономерно, что обижены были многие, и хранили эти обиды многие десятки, а то и сотни лет.
В школу Владимира Геннадьевича постоянно кто-то приезжал. Иногда поодиночке, но были и те, кто со свитой приходил. Обычно это были мастера со своими учениками. Если в первые разы это было самую малость волнительно, то потом… Прозвучит не очень красиво, но времени в эти месяцы свободного у меня почти не было, ходил регулярно затюканный, поэтому быстро к новым личностям начал относиться чисто утилитарно, наплевав на всякие расшаркивания. Да и это, когда в первый раз, что-то новое происходит. А на сотом человеке слышишь одни и те же вопросы, видишь одни и те же реакции. Стандартный набор: недоверие, подозрительность, желание получить побольше и в идеале за это ничего не отдавать. А уж гордыни сколько было…
Повезло, что Кузнецов взял на себя это всё.
