— За успех надо выпить, товарищи! — решительно вмешался Гарин. — А то, как-то не по-русски получается!
Все оживились, задвигались, председатель КГБ СССР лично откупорил шампанское и разлил по бокалам.
— За вас, товарищ майор! — шутливо прищурился он. — За победу!
Граненые сосуды сошлись с тающим звоном.
— А закусь? — спохватилась Москалькова.
Ее сиятельство сделала величавый жест в сторону резного столика.
— Извольте! — ухватив бутылку за горлышко, она глянула на этикетку. — Полусладкое… Рекомендую сыр грюйер или фуа-гра!
Слушая княгиню, Гарин улыбнулся и увлек Тату к соседнему столу.
— Угощайтесь! — подцепив канапе с нежной красной рыбкой, он показал пример. — М-м… Нерка! Обожаю нерку. А вы?
— Может… на «ты»? — неуверенно молвила девушка.
— С удовольствием! — Михаил лукаво улыбнулся. — А ты ведь не удержалась тем вечером… И рванула на Манежную! Да? Зачем?
— Ну-у… — затянула Ивернева, румянясь.
— Хотела меня увидеть? — мягко спросил Гарин.
— Да… — смутилась Тата. — Хотела… своими глазами… что жив, что… Вот…
— Увидела? — голос Михаила звучал серьезно.
— Да-а… — девушка смутилась еще сильнее. — Мельком. — Медленно вдохнув, отчего ее и без того высокая грудь поднялась еще выше, она выдохнула, и поинтересовалась, распахивая глаза еще пуще: — А откуда ты знаешь, что я там была?
— А я там тоже был, и тебя видел — причем, в этой вот, «лисичкиной» шапке.
— Но… — удивленный взгляд девушки налился прозрачной голубизной. — Но как? Как это могло быть?
— Очень просто, — наметил улыбку Гарин. — Я видел тебя там в своей «прошлой жизни»! Значит, всё произошло именно так, как и должно было произойти. Не меняются же мои воспоминания в зависимости от того, как мы изменяем реальность! Хотя кто его знает…
Данила Багров, бывая в «Городе ангелов», всегда останавливался в «Беверли Хиллз». И не то чтобы «положение обязывало» — он никогда не кичился своим богатством, а купеческие замашки «новых русских» откровенно презирал.
Просто нравился ему этот нескромный отель, прозванный «Розовым дворцом», хотя сам город Данил Ильич терпеть не мог и, с удовольствием вспоминая «Незнайку на Луне», звал дурацкий мегаполис Лос-Поганосом.
Он и номер старался забронировать один и тот же — угловой «люкс» на третьем этаже, с видом на голубой бассейн. Сейчас, правда, не очень-то и тянет окунуться — зима, она и в Калифорнии зима. Зябким днем градусы подтягивало до отметки «17», а ночью опускало до плюс шести. «Пляжный штат», ага.
Данила прикрыл окно и задернул невесомую занавеску. Продует еще… Так-то он вполне себе крепок.
«Старость меня дома не застанет!» — отдалось эхом улыбки.
Багров подмигнул своему отражению в винтажном трюмо — розовые, висящие мешочками щеки дрогнули, а в ярко-синих глазах колыхнулся живой блеск.
«Шестьдесят лет. Полет нормальный!»
Мягко застрекотал телефон. Данила придал своей походке нарочитую пружинистость — просто похвалиться перед зеркалом.
— Слушаю.
— Сорри, мистер Багрофф! — зажурчала трубка. — К вам посетитель… Мистер… Мистер Валькенштейн.
— Проводите, — обронил Данила, чуя, что сердце частит.
Ага… Ухватил наживку старый хряк! Отлично. Ну, хоть не зря летал в эти дурацкие Штаты…
Багров сунул руку в дорожную сумку. Не нащупав сразу, раздраженно вывалил всё ее содержимое на стол. Тяжело брякнулся пистолет сорок пятого калибра. Славное оружие.
Данила скупо улыбнулся, засовывая ствол за пояс сзади — рукоятка давила в спину, успокаивая. Сколько раз такой… или почти такой огнестрел спасал его в годы бандитской юности! С тех самых, не столь уж давних пор он хранил верность и нежную привязанность лишь к одной женщине на свете — и зовут ее «Беретта».
В дверь не очень вежливо постучали, похоже — кулаком. Багров покинул малую приемную, натягивая блейзер и сдерживая шаг — незачем поспешностью иллюстрировать свой интерес. Добротные створки из массива тика поддались его рукам, и разомкнулись.
За порогом номера стоял, набычившись, массивный пожилой мужчина. Его волосы отливали цветом металла на изломе, а обветренное загорелое лицо полосовали морщины, однако ото всей плотной фигуры исходила опасная, напористая сила, как бы снимавшая вопрос о прожитых годах. Глянув исподлобья, гость криво усмехнулся, и спросил на чистом русском:
— Ты, что ли, Данила будешь? — не дожидаясь ответа, он переступил порог, мимоходом отрекомендовавшись: — Давид. Я из Одессы, здрасьте.
— Прошу, — тонко улыбнулся постоялец.
Торжественно вздрагивая брылями, Валькенштейн прошествовал в гостиную.
— Что ты там за ерунду накатал в своем месседже… тьфу, письме? — прорычал он, глядя на Данилу мутными глазами. — Какой, к дьяволу, «Атлантис»?
