– Но ты видел… – я имел в виду неясные очертания фигуры, которая пропала, стоило мне попытаться пробить купол.
– Видел, – на лицо мужчины набежала тень. – И я бы на твоём месте доложил обо всех странностях наверх.
Я ухмыльнулся. После того, как Фил рассказал о тьме, что звала его, я первым делом написал рапорт об аномальном явлении. «Сверху» мне пришёл ответ: наблюдайте, если ситуация выйдет из-под контроля, дайте нам знать.
Купол качнулся и стал не таким плотным, так что я смог рассмотреть Одри. Она сидела, не шевелясь, и, кажется, даже не дышала. Лишь слабое свечение на кончиках пальцев и концентрация силы говорили о том, что с ней всё хорошо.
И, тем не менее, ожидание – зло. Я не смог сесть на кушетку, как это сделал Илиас, не смог замереть на месте, погрузившись в свои мысли, как это сделал Сайрус. Я ходил по небольшому проходу от одной стены палаты до другой. И так снова и снова.
– Командир, у меня голова разболелась от твоих похождений, – ворчливо произнёс Илиас.
– Просто пить надо меньше, – огрызнулся совершенно беззлобно, – тогда и голова не болела бы.
– Скажешь тоже, – усмехнулся друг, а потом вовсе рассмеялся, только смех этот был отнюдь не радостным.
Я скривился, а Сайрус удручённо покачал головой. Да, Илиас ещё тот упрямец, он будто целенаправленно изводит себя.
Прошло уже больше получаса, а ситуация вовсе не менялась – я так же чувствовал, как Одри вливает магию в бессознательного Грегори, а тот почти никак не это не реагирует.
Ещё через четверть часа, когда терпение окончательно покинуло меня, что-то изменилось. Воздух в лазарете будто стал гуще, горячее, а тьма, заполнявшая кокон, вдруг исчезла, уступив место свету, который полоснул по глазам, заставляя зажмуриться.
Светлая сила полилась потоком, будто что-то намеренно вытягивало магию из Одри.
Я первым оказался рядом с ней. Хотел прикоснуться к руке, но меня вновь обожгло, тогда я крикнул, пытаясь хоть так достучаться до неё:
– Остановись!
И девушка обернулась, посмотрев на меня с удивлением. У неё из носа шла кровь, заливая губы и подбородок, пачкая белоснежную рубашку. Но, несмотря на это, она выглядела так, будто и не потратила прорву сил. На щеках сиял безобидный румянец, а в глаза застыло недоумение.
– Что? – голос Одри прозвучал несколько возмущённо, отчего меня накрыла невесть откуда взявшаяся злость.
– Ты ещё спрашиваешь – что?! Да ты сумасшедшая! Неужели не понимаешь, что если с тобой что-то случится, то перед начальством мне отвечать?
Только произнеся эти слова, я понял, какую сказал чушь. Начальство? Так ли важно, что мне выпишут очередной выговор? Да плевать я хотел на начальство, и вообще на всех…
По лицу девушки скользнула тень, и она сказала, задрав голову:
– Не переживайте, командир, я отдаю отчёт своим действиям. Если нужно, могу написать расписку, чтобы вы не несли за меня так отягощающую вас ответственность.
Илиас закашлялся, хотя мне показалось, что этот паршивец пытается скрыть смех, а вот Сайрус, напротив, подошёл к девушке и предложил ей платок.
– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил он её, я же… Прикрыл глаза и медленно выдохнул.
Глупец… Какой я всё же глупец…
Одри Эвертон
Отповедь Артура оказалась холодным душем. Ещё секунду назад я пыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли, хотела рассказать о том, что в этот раз тьма вела себя совсем не так, как при лечении Фила, хотела поделиться наблюдениями, и вот… Вместо вопроса, всё ли хорошо с Грегори, всё ли хорошо со мной, в конце концов, на меня накричали, обвинив в том, что в случае беды кому-то придётся отвечать за непутёвую целительницу.
Это было обидно, и я с радостью ухватилась за вопрос Сайруса, который, по всей видимости, единственный здесь имел отменное воспитание.
Постаралась улыбнуться, но губы не слушались, да и что куда отвратительнее, глаза защипало от подступающих слёз. Взяв платок, отвернулась и принялась вытирать лицо. Посмотрела вниз – блузка тоже была испачкана. Но это не такая уж и большая плата за то, что Грегори будет жить.
Зелье ещё действовало, и я не чувствовала усталости, но… Всему есть предел.
Отбросив обиду, повернулась и, глядя исключительно на Сайруса, попросила:
– Его нужно переложить на другую кушетку и дать снотворное. С его лечением что-то пошло не так… – на этих словах кто-то хмыкнул, и я бросила быстрый взгляд в сторону – это был Илиас. На его губах красовалась кривая ухмылка. Меня захлестнуло раздражение, и я холодно спросила: – У вас есть что сказать?
Мужчина, всё так же улыбаясь, поднял руки вверх:
– Нет-нет, думаю, командир всё объяснит вам и без меня.
И почему мне в его словах померещилась издёвка?
Пожав плечами, вновь посмотрела на Сайруса, но мужчина уже отвёл взгляд, будто разделял точку зрения Илиаса.
Горечь взметнулась к самому горлу, и я медленно поднялась на ноги. Хотелось уйти, что я и вознамерилась сделать.
Посмотрев на бледного мужчину, лежащего на кушетке, произнесла:
– С ним всё будет хорошо, но… Кому-то нужно остаться с ним, и если вдруг заметите что-то, то обязательно разбудите меня.
