– Полагаю, дальнейшее моё пребывание в доме будет неуместно, – нейтрально замечает Гедан. – Леди Бернара, сожалею, что вынужден попрощаться. Я с нетерпением жду нашей встречи на площади.
– Взаимно, – улыбаюсь я.
Наверное, Геда нужно проводить, да?
Внезапно проснувшаяся интуиция подсказывает, что торопиться не стоит, и предчувствие оправдывается. Герцог словно сдувается, сходство со сморщенным, но ещё сохраняющим немного воздуха шариком очевидно. Он ссутуливается, руки повисают бесполезными плетьми, голову опускает.
– Ваше светлость князь Даларс, я осознаю, что моя просьба… Послушайте, князь, я признаю вину своего сына. Я прошу у вас прощения за то, что допустил его отвратительное поведение в отношении вас. Он мой единственный сын. Я… умоляю, сохраните ему жизнь.
Ага, беречь ушлёпка, который пытается тебя убить – отличное предложение.
Герцог явно понимает, что неправ, что должен обуздать сына, а не обращаться к князю, но своей унизительной просьбой герцог фактически признаёт, что повлиять на сына бессилен.
– И в чём смысл сохранять столь ничтожную жизнь?
– Я буду вам должен, князь. Клянусь.
Князь переводит взгляд на меня.
Я напрягаюсь. Я признаю, что парень откровенно нарвался, добрых чувств к нему я точно не испытываю, но я не уверена, что готова хладнокровно наблюдать за убийством.
– Герцог, я сохраню жизнь вашего сына при одном условии.
– Говорите, ваша светлость князь Даларс.
Неприятно… Каких-то пять минут назад, герцог смотрел на Гедана чуть ли не как на таракана, заползшего на его стол, а теперь раболепно раскланивается.
– Видите ли, герцог, я готов пощадить дурного юнца, в убийстве которого нет чести, но я не готов пощадить молодого лорда, чьё слово – слово всего дома ат Шуа. Я буду удовлетворён, если вы выразите своё отношение, герцог. Я даю слово, что сохраню жизнь вашего сына при условии, что до начала дуэли он будет публично и навсегда лишён статуса наследника. Даже оставшись последним представителем рода, он не может получить титул.
– Князь, я всецело признаю справедливость вашего требования, но мне некем его заменить.
– Неужели, герцог? Возможно, вам стоит освежить в памяти, что на этот счёт говорят законы Флиппии?
– Вот как…, – понимающе тянет герцог.
Не понять скрытое пожелание Геда невозможно. Кроме Бревна, сестёр-братьев у меня нет. Гед откровенно открывает мне путь к наследству. И не похоже, что он это планировал, в смысле, сделать из меня наследницу – да, планировал, а вот так, сходу… Можно только восхищаться, с какой непринуждённостью Гед выкручивает ситуацию себе на пользу.
Одно меня смущает – я ведь ещё не согласилась играть в его игру.
Герцог зло прищуривается, причём злость его направлена в сторону дверей. Вероятно, пойдёт убеждать сыночку извиниться. Подозреваю, если брат принесёт Геду публичные извинения, то Геду придётся их принять. Хотя… Вывести парня из себя Гед сумеет парой фраз и вместо извинений получит новую порцию оскорблений, теперь уже публичных.
Гед отвешивает мне галантный поклон и покидает столовую. Не совсем лакей бросается следом.
Мы с герцогом остаёмся одни, не считая прислугу.
– Удивили, моя драгоценная дочь. Кстати, вы осознаёте, что, получив статус наследницы, лишитесь возможности выйти замуж за князя?
– Хм?
С чего бы? Впрочем, очевидно. Обычно жена переходит в дом мужа, но иногда случается наоборот, муж переходит в дом жены. Будучи наследницей титула, я окажусь накрепко привязана к дому ат Шуа, то есть в теории меня ждёт именно второй вариант. Мы с Геданом оба будем в ловушке своих титулов.
Ход смотрится весьма продуманным. Сплетен, что я и Гедан влюбились друг в друга не избежать. Король мог ими воспользоваться, чтобы связать нас узами брака, раз уж с Миеллой не вышло. Теперь же король вряд ли рискнёт обрубать старый род, на поддержку которого монархи опирались из поколения в поколение. Почему обрубать? Потому что, если сын лишён права на титул, а дочь отдана в другую семью, продолжать род некому. Внук? Да, это вариант, но ни завтра, ни послезавтра сын у Бревна не появится. Пока герцог найдёт ему невесту, пока заключит помолвку, пока сыграют свадьбу… Года два пройдёт, не меньше. Это время я в жёны князю буду непригодна.
А там кто знает, что решит король.
Король ладно, Гедан явно задумал некую комбинацию, а я даже приблизительно не понимаю, к чему он ведёт.
Я не сразу замечаю, что осталась в столовой одна. Лакеи терпеливо ждут.
Спохватившись, я поднимаюсь, торопливо выхожу из столовой, оглядываюсь, убеждаюсь, что слуг рядом нет.
– Розик, у меня для тебя есть поручение исключительной важности.
– Да, хозяйка?
– Подслушай, что будет говорить герцог.
А у меня накопилось немало вопросов к Ларе…
Розик ощутимо отталкивается, один прыжок, и он скрывается за толстым бронзовым витком рамы, а я с лёгким неудовольствием осознаю, что вряд ли вспомню, как вернуться в свои комнаты. Или вспомню? Заодно к дому присмотрюсь. Холл я нахожу уверенно, поднимаюсь на второй этаж по парадной лестнице, двигаюсь неторопливо, но стараюсь откровенно не глазеть.
