Искомое обнаружилось в доме родителей Софьи. Целое ведро молока, которое надоили еще утром и не успели процедить. Я дождалась Безликого и, когда увидела через окно, что он выходит из-за поворота, потащила ведро на улицу.
Демон нес на руках Софью. В саже, с пятнами крови на платье…
– Мертвые-то тебе зачем? – спросил Безликий будничным тоном.
Я испуганно сглотнула.
– Мертвые? Низачем. Их хоронить нужно… Но я не буду этим заниматься.
Безликий наклонился и положил Софью на траву у забора.
Я крепче сжала ручку ведра: руки задрожали, опасалась выронить. Растерянно хлопая глазами, смотрела в измазанное золой лицо бывшей подруги. Не могла поверить, что ее больше нет. Да, мы больше не друзья. Да никогда ими и не были, если честно. Те несколько раз, что мы вместе ходили купаться в пруду, дружбой не назовешь. Но и врагами мы тоже не были. Даже когда она обвинила меня в нежелании помочь ей с Митяем, я не злилась на нее.
– Домой? – спросил демон.
Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Рассеянно осмотрелась – тишина и пустота. Уже вечер, скоро наступит ночь. А на траве у забора лежит мертвая девушка, не успевшая выйти замуж и обзавестись семьей.
Ради чего она погибла?
– Зачем вы пришли? – тихо спросила я, не сомневаясь, что Безликий меня услышит.
– Мне не велено говорить кому бы то ни было…
– Зачем вы пришли?! – рявкнула я разъяренно. – Отвечай правду или лечи своего правителя сам!
Мгновение – и Безликий метнулся ко мне. Его лицо скрыто туманом, но я все равно чувствовала на себе гневный взгляд и ощущала кожей дыхание.
– Не смей повышать голос на демона ночи, – прорычал он.
– А то что? – Я облизнула пересохшие от волнения губы. – Убьешь меня? Так я не боюсь, знаешь ли. Уже смирилась, что рано или поздно меня прикончат. А люди или демоны – плевать. Ваш туман уничтожил мою деревню. Я не понимала, почему все меня так ненавидят, а теперь вижу: они боялись того, что я могу натворить. Я такая же, как вы, а вы несете разрушения и смерть.
Я отступила от Безликого на шаг, чтобы лучше его видеть, – до этого он стоял вплотную ко мне.
– Мне не жаль всех этих людей, – прошептала я, сдерживая слезы. – Но здесь были дети. Один из них сейчас в моем доме – девочка, маленькая. Моя двоюродная сестра, и ей всего пять лет. У нее разбита голова. Знаешь, как это случилось? Мы убегали от тумана. А остальные? Успели ли они спрятаться?
Безликий распрямил плечи, повертел головой. Мне показалось, что он принюхался к воздуху. И вдруг сказал:
– В деревне пятеро погибших…
Я вздрогнула, на миг зажмурилась.
– …Много живых. Я чувствую их. Убивать их приказа не было.
– Кто отдает приказы?
– Советник лорда Риддла. Но мы нашли лорда, и теперь только его приказы имеют вес. Пока он жив. Вылечи его, и если он решит оставить Костиндор в покое, как уже когда-то сделал, то так тому и быть.
– Вы за ним пришли? Лорда искали, так ведь?
Безликий долго молчал. Я не отрывала взгляда от клубящегося тумана на месте его лица.
– Скажи мне, что не я виновата в смерти пяти человек, – попросила я.
Горячие слезы обожгли щеки.
– Ты.
Я шумно выдохнула. Заморгала быстро-быстро, смахивая слезы, и подняла голову к небу.
– Где мертвые? – крикнула я Безликому. Он уже довольно далеко ушел.
– По всей деревне, – отозвался он нехотя. – Показывать не стану. Как только лорд придет в себя, мы заберем его и покинем Костиндор.
Что ж, раз так…
Я посмотрела на ведро. Бросила взгляд Безликому в спину и снова на ведро.
Я поставила его там, где стояла, развернулась и зашагала к дому старосты. Лорд придет в себя тогда, когда мне это будет выгодно. Пусть Безликие пока остаются здесь: уйдут, когда я смогу не опасаться гнева костиндорцев. А пока они мне нужны.
Надо убедиться, что все ребятишки живы и здоровы: это важно.
Поквитаюсь с Кузьмой.
Но если лорд очнется сейчас, то я не успею сделать ничего из запланированного – мне придется просить правителя Безликих забрать меня с собой сразу, иначе потом он не вернется. Может быть, конечно, пообещает прийти за мной, но точно не придет.
ГЛАВА 11
Я искала погреб довольно долго. По двору Петра будто стадо быков пронеслось: штакетник валялся повсюду, как и сброшенные с бельевых веревок вещи. Под окнами груды осколков. Предбанник развален. Овощные грядки и цветочные клумбы присыпаны пеплом с соседних участков.
Крышку люка я увидела за домом, когда уже почти передумала вызволять людей из заточения. Прячутся, и черт с ними! Но, как выяснилось, прятались они так долго не по своей воле.
Тяжелая садовая тачка, полная навоза, надежно придавливала крышку. То ли ветром ее принесло (его силы в тот момент было достаточно), то ли кто целенаправленно тачку прикатил. Последнее маловероятно: Петра в деревне любили.
Я перепрыгнула через развороченную грядку, и дырка в бедре тут же отозвалась болью. Надо же, а я ведь уже и забыла, что сама ранена. Лорда лечила, Христинку, а на себя времени не оставалось.
Сдвинула тачку в сторону, ногой смахнула рассыпавшийся из нее навоз и несколько раз ударила пяткой по крышке. Не было никаких сомнений, что люди заперлись изнутри.