Аэтель суетилась на кухне, осмотрела все ящики. Заглянула в холодильник. Ужин будет скромным — в связи с отъездом продукты последнюю неделю практически не покупались, чтобы не выбрасывать после. Осталась в основном крупа и пара кусков мяса в морозилке.
Девушка посмотрела в тёмный проём окна. В ту сторону, где стояла машина и Себастьян. Он не торопился с вещами. Аэтель понимала, что ему нужно собраться с мыслями, успокоиться. Ей самой это было необходимо. Его обманчивая нежность будоражила чувства, задевала сердце. Почему он столь внимательный к ней? Даже когда понял, что она скрыла от него. Дорика привычно опустила руку на живот, слегка погладила. Это её успокаивало. Ребенок тут же отозвался толчком.
В дом вернулся Себастьян. Он оставил принесённые чемоданы в её комнате. И после скрылся в другой — в той, что раньше занимали супруги Ву. Закрыл за собой дверь. Молча. Не смотря в её сторону.
Аэтель не имела права обвинять его в безразличии. Уже за то, что он не потребовал ответов сразу, она была благодарна.
Пока ужин пыхтел на плите, Аэтель переоделась в домашние брюки и кофту — без камина становилось уже прохладно. Дом начинал остывать. Нужно попросить Себастьяна разжечь огонь. Но она решила отложить это до ужина. Девушка заварила чай. Чуть помедлив, достала банку с кофе. Согласится ли он поужинать с ней? Или дождётся, когда она поест в одиночестве и уйдет в свою комнату? Девушка понимала, что разговора им не избежать, но не была готова сейчас обсуждать произошедшее.
Тем не менее Аэтель решила не избегать его. Глубоко вздохнув, девушка приблизилась к двери и подняла руку собираясь постучать, когда та сама распахнулась. Мужчина инстинктивно отстранился назад. Но быстро оценил ситуацию, вопросительно посмотрел на неё.
— Я… Ужин готов, — пробормотала она. — Хотела спросить, ты присоединишься?
Он скинул верхнюю одежду, оставшись в черной водолазке и джинсах.
— Да.
Коротко. Чётко.
Словно они чужие друг другу. Страж и его подопечная.
Аэтель смотрела на него и не могла понять, о чем он думал, что чувствовал. Как много изменили прошедшие месяцы.
Мужчина насмешливо изогнул бровь:
— Ужин?
И девушка поняла, что слишком долго пялилась на него, не давая выйти их комнаты. Кровь прилила к щекам, горяча их. Она опустила взгляд и поспешила отстраниться.
В молчании Дорика поставила тарелки на небольшой стол. Себастьян не произносил ни слова, дождался, когда она сядет напротив, и взял в руки ложку.
Тишина нервировала.
Девушка ожидала что он что-то скажет, спросит. Но он молчал. Не возмущался. Аппетит пропал стоило ей лишь приступить к еде. Аэтель вяло ковыряла в тарелке ложкой, не зная с чего начать разговор. Какими словами объяснить. Возможно, начни он что-то спрашивать, и она смогла бы всё рассказать. Но он сосредоточенно поглощал пищу, словно сутки не ел.
В голове появлялась картина, которую девушка боялась — она с ребенком ждёт, когда Себастьян вернется с очередного задания. Только он приезжал не к ней. Аэтель со стороны наблюдала, как он проводил время со своим сыном или дочерью. А потом вновь уезжал, ничего ей не объясняя — она лишь женщина, родившая от него.
А потом он может приехать не один. И захочет забрать своего ребенка, чтобы его воспитывала жена. В его доме.
— Ешь.
Аэтель вздрогнула от резкого приказа. Подняла взгляд от тарелки. Себастьян сердито смотрел на неё своими синими глазами. И она подчинилась, без энтузиазма осилив лишь пол порции под его неотступным взглядом. У неё даже не возникло мысли возразить, ведь этого молчаливого человека она не узнавала.
— Ты всегда так мало ешь? — он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— Я не голодаю, — с ноткой возмущения отозвалась она, положив ложку.
Не выдержав его пристального взгляда, встала и собрала тарелки со стола, поставила их у раковины. Аэтель начинала нервничать. Никогда Себастьян не смотрел на неё так холодно. Так отстраненно, словно чужой.
Но чего она ожидала после того, что сделала?
Стараясь скрыть своё состояние, девушка начала мыть посуду. Скрипнул стул. Мужчина поднялся и вышел из дома в одном свитере.
Что происходит? Почему он ничего не говорит? Почему не ругается? Ни о чем её не спрашивает? По его первой реакции она поняла, что Себастьян ничего не знал, когда приехал. Это не удивляло Аэтель. Удивляло отсутствие интереса. Ему всё равно?
А может мужчина решил, что это не его ребенок?
Девушка выключила воду. Поставила тарелку на сушку. Может, он решил, что к её положению причастен Лекс? Она раньше не обращала внимания на то, что о них говорили в Болдизаре. Может, Себастьян придал этому большее значение, чем следовало?
Но в глубине души она понимала, что это не так.
Дорика налила себе чай. Заварила кофе, поставила чашку на стол. Она чувствовала, как устала за день. Но знала, что уснет с трудом. Аэтель прислонилась к раковине — садиться за пустой стол не хотелось.